Друзья привозят? Все-таки полезно дружить с иностранцами!
Девушка молчала. Капитан вскрыл пакет ногтем большого пальца.
— Небось утюгом запаивала?
Антонина презрительно скривилась.
— Хорошая у вас работа. Настоящим мужским делом занимаетесь!
— Это ты верно подметила…
Он достал одну прокладку, аккуратно расправил ее перед собой на столе. Остальные убрал обратно в рюкзак.
— Смотри, как просто.
Следователь оторвал верхний слой прокладки, оттуда вдруг выскочила черная блестящая змейка, упала в его раскрытую ладонь и судорожно скрутилась кольцом.
— Надо же, — натянутым голосом сказала Антонина. — И что это такое?
Капитан доброжелательно улыбнулся.
— Это микрофильм, Цигулева, — пояснил, он. — Называется: «Активные радиолокационные станции Северо-Кавказского округа ПВО». Тот самый, за который Бен-Ави обещал тебе отвалить пятнадцать «косых» и квартиру в Москве. И когда вы позавчера сидели в ванне на шестом этаже гостиницы «Кавказ», ты сказала ему — цитирую дословно: «Бенчик, если ты будешь платить так же, как ты трахаешь, я сделаю это, хер с тобой».
— Какая чепуха, — дрогнувшим голосом произнесла Антонина.
Сергей Курлов неотрывно смотрел на нее: искренне распахнутые недоумевающие глазищи, блестящие чистые волосы, длинная белая шея, узкая прямая спина… И отчетливо понимал, что никогда в жизни ему уже не заглянуть в эти лживые глаза, не целовать этой шеи, и спина Антонины Цигулевой, самой красивой университетской стервы, никогда не будет выгибаться под его грузным телом.
— …Пленку ты получила от Павла Горюнова, бывшего сотрудника НИИ-54/2, ныне безработного, — чеканил слова капитан. — А тот достал ее у дружков по отделу, заплатив пятьдесят долларов плюс бутылку вишневой настойки сверху. Недорого.
Неплохой бизнес, тут я с тобой согласен. Что ты говоришь?
— Это какая-то ошибка, — Антонина заломила руки.
— Да, и очень серьезная, — кивнул следователь. — Сегодня ночью ты должна была вложить пакет с микрофильмом в контейнер, оборудованный в общественном туалете Октябрьского парка, для чего приготовила ключ от мужского отделения.
Антонина расхохоталась, запрокинув голову.
— Блядь, — произнесла она сквозь смех. — Говно. Блевотина. Мудотня… Если бы ты, капитан, сам взял меня в этом самом сортире, с этим самым контейнером в руках, — я бы с тобой еще поговорила. Языком работать я во как умею.