Ствол был горячим, как клеймо… — а может, Газику просто показалось. Гости из беседки бежали к нему, то и дело оглядываясь на окна третьего этажа, где занималось апельсиновое, под цвет штанов Машки Вешняк, зарево.
— Метле тоже — ни слова, — быстро проговорил Газик. — Стрелял я. Я. Потому что пьяный был.
— Еще потому что ты — плюшевый козел, — холодно добавила Машка.
— Да, — согласился Газик. — Только… не говори Метле. Пожалуйста.
И он со всех ног побежал к своему «Москвичу», который стоял на улице, у обочины.
Ира Якимович бросилась ему наперерез, она тоже была пьяна и не хотела бросать его, такого милого и забавного. Пока Газик заводился, она вскочила на заднее сиденье и, глупо улыбаясь в зеркало заднего обзора, сказала:
— Куда мы поедем?
— В жопу, — ответил Газик. Похоже, он совсем не шутил.
По Дачной улице «Москвич» спустился до моста через Темерник, потом свернул и, раскачиваясь на ухабах, проехал вдоль речки, пока не забрался в густые кусты.
Здесь Газик остановился и вышел из машины, сказав, что скоро вернется.
— А?..
— Давай раздевайся! — приказал он. — Ты что, спать сюда приехала?
Ракетницы при нем уже не было.
* * *От воды пахнет дохлой корюшкой. Мальчишки ловят ее большими сачками и выбрасывают на берег, они говорят, что корюшка — это мусор, даже хуже: она поедает икру других, полезных рыб.
Две не самые красивые в Тиходонске девушки сидят на скамейке у речки, смотрят в воду и курят одну ментоловую сигарету на двоих, передавая через каждые три затяжки. У одной пальцы короткие, а ногти длинные, у другой — наоборот.
— Здравствуйте, девушки.
Они повернули головы и увидели молодого парня в дивном пиджаке в мелкую-мелкую клетку. Глаза у него зеленые, а ресницы черные и густые.
— Чего надо? — спросили девушки.
— Хочу с вами познакомиться, — вежливо сказал парень. — И еще кое-что."
"Девушки хихикнули.