Можно, конечно, сесть на край стола, но зимой такой вариант малопригоден, ибо надо снимать и сапоги, и колготы, и трусы — во-первых, холодно, а во-вторых — служебная обстановка не располагает к столь обширному раздеванию. Таня все-таки предложила, но Курбатов идею не поддержал, сослался на сложность, хотя и знал, что в Г-образном состоянии она кончает еще реже, чем в обычном. Может, он не захотел оказываться в позиции лицом к лицу, когда вроде бы надо целоваться, а зачем ему телячьи нежности… Но Таня быстро прогнала эту неприятную мысль.
Партнер быстро сделал свое дело, Лопатко даже разгорячиться не успела, впрочем, для нее такой финал был привычным. Она мгновенно натянула приспущенную одежду на место, надеясь, что из-за сумерек и тесноты Курбатов не рассмотрел прыщиков.
Интересно, чего он вообще полез после долгого перерыва?
— Небось теперь с Петровским трахаешься каждый день? — спросил важняк, застегивая ширинку. — Я же вижу, что ты в него втрескалась по уши! Даже заревновал…
Таня полыценно фыркнула:
— Нужен мне этот жлоб! Он магнитофон в кармане носит, разговоры с Хулио записывает.
— Вот как? — Курбатов тщательно разгладил брюки. Они у него никогда не мнутся гармошкой. И этих горизонтальных складок нет, которые расходятся от паха в стороны и угадываются даже после самой тщательной утюжки. У всех нормальных мужиков есть эти складки. И у Президента, и у премьера. Даже у голливудских модников, когда они выходят из магазина модной одежды в Лас-Вегасе, одетые с иголочки, — тоже есть складки.
А вот у Курбатова их не было. Даже сейчас, когда он энергично потерся о задницу Тани Лопатко, на которой успел рассмотреть розовые пятнышки, складки не появились.
Почему так происходит, Курбатов и сам не знал. Просто он очень аккуратен. Это врожденное. У него маленькие уши, маленький рот. Сорок первый с половиной размер обуви, и ноги никогда не потеют. Волосы из ноздрей не торчат. Ладони сухие.
— Вот как? — повторил он и потер ладони друг о дружку.
— Да уж, наверное, надо, — сказала Таня, поправляя юбку. — Наверное, задание у него такое. Он у меня все про тебя выпытывал, про шефа. Про всех, в общем.
Значит, стучит себе понемногу в Контору.
«А ведь так и есть, — подумал Курбатов. — Тогда все становится ясно, и все странности получают объяснение…»
* * *— И что мне с ними теперь делать, товарищ полковник? — почтительно спросил майор Агеев.