Да только незачем.
– Ну… Ну… Рассмотри мне… С тебя должок, краса солнцеокая…
– Все что угодно, Михаил Аркадьевич…
– Не угодно, а жени мне племянника… Он добрый, только мозгов нет… Глядишь, они с господином Ванзаровым уже дров-то нарубили по самое горло…
– Обещаю женить, – сказала Агата и в знак клятвы подняла два сомкнутых пальца. – Кстати, о свадьбах. Известно ли вам, что в Москве некие господа собираются убивать невест?
Новость для Эфенбаха была не слишком приятной. Он потребовал подробностей. Агата рассказала все, что выложила Пушкину, добавив объявление в «Московском листке» и гибель невесты в салоне Жанны Вейриоль.
– Вроде как сподобились сыны Маккавейские перебить свадьбу?[17] – в задумчивости спросил он.
Агата не слишком знала Ветхий Завет, чтобы понять, о чем речь. Но для солидности молча кивнула.
Молчание затягивалось. Она надеялась, что начальник сыска примет правильное решение и предоставит охрану хотя бы мадемуазель Бабановой. Но в самый важный миг, когда Михаил Аркадьевич уже почти созрел, в дверь постучали, и вошел Пушкин. Не взглянув на Агату, он поклонился начальнику и положил тонкую папку на стол.
– Письмо женихов в «Московский листок» подано юной барышней.
– Вот оно куда завертелось, – проявил интерес Эфенбах. – Из каких будет?
– Некая Астра Федоровна Бабанова, дочь вдовы купца Бабанова. У них торговля шерстью и собственный дом на Тверской.
Михаил Аркадьевич наградил Агату таким взглядом, от которого другая дама упала бы в обморок. Агата только прикусила губку.
– Значит, нет как нет «Клуба веселых холостяков»? – строго спросил он.
– Нет и не было, – ответил Пушкин. – Барышня не хочет выходить замуж.
– Не может быть, – тихо сказала Агата, ощущая себя, будто оказалась голой на площади. – Нет, вы ошиблись…
– В конторской книге, которую сотрудник газеты Иванов отказался показать, как вы, госпожа Керн, ни упрашивали, стоит подпись мадемуазель Бабановой…
На это нечего было возразить. Конторская книга – это вам не подслушивать за ширмой.