Не было тут никакого Томаса Тингли, как не было все двадцать пять лет ее жизни и даже больше. Эми явилась сюда повидать внука Томаса. И то, что эту надпись так и оставили на двери, всегда представлялось ей… ну…
Пожав плечами, Эми стряхнула с себя замешательство и вошла.
И хотя Томас Тингли давно уже не занимал этот кабинет, здешняя мебель явно его помнила. Древний письменный стол с выдвижной крышкой был обшарпанным и поцарапанным, лак на стульях давно слез, а допотопный массивный сейф выделялся чем угодно, только не стремительностью линий.
Эми были знакомы все трое, сидящие в кабинете. При ее появлении они прервали разговор. Развалившийся в кресле за столом пухлый, суетливый мужчина с тронутыми сединой волосами был Артур Тингли, внук первого хозяина кабинета. Другой, с седыми, выцветшими от времени волосами, который стоял с благочестивым видом священника – руки заложены за спину, пиджак застегнут на все четыре пуговицы, – был Сол Фрай, менеджер по сбыту.
Сол Фрай и Г. Йейтс приветствовали Эми вполне дружелюбно, хотя и без особого радушия, а Артур Тингли – с гримасой на лице и раздражением в голосе.
– Не иначе та штучка Боннер прислала тебя сюда? Удалось чего-нибудь добиться?
Эми досчитала в уме до трех, как и собиралась, заранее понимая, что беседа потребует высочайшего самоконтроля перед лицом провокационных выпадов.
– Боюсь, – произнесла Эми спокойно и, как она надеялась, без тени вызова в голосе, – многого достичь нам не удалось.