Мазнув взглядом по худощавой, невысокой фигуре светловолосого визитера лениво произнес: — Даже завидую тебе немного. Такая краля! — почмокав чувственными, красиво очерченными губами, с откровенным ехидством добавил: — Хотя тебе-то какой прок. Дар редкий, но уж больно специфический. Всю мужскую силу забрал, — хмыкнув, он без тени веселья добавил: — Все делаешь предельно быстро и очень аккуратно. Девка сильная, не рассчитывай, что сможешь держать больше суток.
— Я все помню, господин, — не реагируя на колкость, все так же не подходя ближе размеренным тоном сообщил мужчина.
— Тогда ступай! — махнул рукой темноволосый. Услышав легкий скрип двери, он прикрыл глаза и, довольно улыбнувшись, прошептал: — Вот ты и допустил ошибку, Игорек. Теперь я знаю твое слабое место.
Глава 29
За окном рассвело. Еще робкие по утреннему времени лучи осторожно заглянули в окна летней резиденции императорской четы.
Одетый в элегантный строгий костюм светлейший князь Разумовский задумчиво расхаживал по гостиной в отведенных ему апартаментах.
Этой ночью Игорь не сомкнул глаз. Впрочем, не он один. Едва стрелки часов перевалили за полночь, по дворцу разнеслась скорбная весть: матушка императрица скончалась, не приходя в сознание. Государыня так и не успела принять князя и сообщить то, что желала.
Проведя несколько бесконечно долгих полных скорби часов с поникшим от горя императором, князь оставил его в обществе близких к правящей чете дворян и удалился к себе. Игорь хотел немного побыть в одиночестве, передохнуть.
Мысли мужчины вновь и вновь возвращались к Софье. С их последнего разговора прошла уже целая неделя."
"Игорь, конечно же, видел интервью любимой по телевизору и искренне гордился: безупречно владея собой, она виртуозно справилась с журналистами. Не каждому такое под силу. А после и архитектор императора дал опровержение наделавшей столько шума статье. Не применяя физической силы, Савелий очень хорошо умеет объяснять человеку, когда тот неправ.
Интервью архитектора транслировали по главным каналам в нужное время. Испуганный мужчина с заживающими травмами на лице вещал прямо из больничной палаты. Признавая свою вину, государев человек искренне каялся и сожалел о случившемся.
Пересуды, безусловно, еще оставались. Но основной накал страстей прошел. Да и внезапная кончина государыни перекрывала собой по важности все произошедшее ранее.