Даже головокружением приложило, то ли от пережитого, то ли от потери крови, а может и от вдыхаемого мною чужого запаха, из-за чего хотелось опять что зажмуриться и ничего не делать.
Но ничего не делать не получилось. Меня вскоре внесли в смежное помещение и усадили на одну из кожаных скамеечек рядом с вместительной ёмкостью кремовой ванны. После чего Кронос принялся тщательно осматривать порез на моей левой руке и мою щёку с ухом тоже с левой стороны лица.
– Руке, похоже, досталось больше всего, но вены вроде нигде не задеты.
Мужчина напряжённо хмурился, крайне внимательно разглядывая не слишком глубокую, но очень длинную рану, расчерченную лезвием ножа почти от самого локтя и не доходившую до запястья где-то сантиметров пять. Не заслонись я тогда этой рукой, боюсь даже представить, где бы сейчас красовалась эта полоска или, вернее, сам нож. Может Анника поэтому так сильно и не полоснула меня, притормозив удар собственной руки, когда, целясь в моё лицо, увидела мою спонтанную защиту из столь примитивного жеста.
– Кожа, похоже, тоже полностью не рассечена, но доктора придётся вызывать по любому. В таких случаях лучше не рисковать.
На месте Кроноса я, наверное, тоже бы так поступила. Особенно если сравнивать его увесистую ручонку с тёмной, будто дубовой кожей, которую едва ли так просто подденешь тем же ножом, с моей – бледной, худосочной и до смешного тонкой, почти цыплячьей.
– Сейчас остановим кровь, наложим повязку, перебинтуем, а уже завтра Эмиль поставит свой профессиональный вердикт.
– Эмиль?.. – кажется, от большой потери крови и просто сумасшедшего стресса у меня немного забарахлила соображалка.
– Доктор Фортен. Я могу, конечно, вызвать его с материка прямо сейчас…
– Нет. Не надо! Завтра тоже, думаю, не понадобится.
– А уж это, извини, не тебе решать.
Ну, да. Как я могла забыть. Это же не мой дом. Да и я сама себе здесь не принадлежу.
Так что пришлось невольно заткнуться и наблюдать молча за тем, как Федерико колдует над моей рукой.
– В-вам надо тоже… переодеться. – я рискнула вставить собственное замечание, невольно или окончательно пригревшись от близости мужчины и даже засмотревшись на все его действия.