– Как часто эти трое заглядывали?
– Один раз, и больше они не появлялись.
Плохо, но не смертельно. Гатов понял, что «засветился», и станет осторожен, но теперь – и это важно! – появился след, по которому может идти охотник. До сих пор Нульчик напоминала несчастную собаку, которая не чует добычу и жалко бегает по полю, в надежде увидеть хоть какую-то цель.
– Откуда они приезжали?
– Он не сказал.
– А ты спрашивала? – недоверчиво прищурилась Сада.
– Разумеется, – подбоченилась девица.
– Что рассказывал этот? – Нульчик потрясла перед носом заболтавшейся западуры портретом Гатова. – Подробно!
– Назвался цепарем. Он и правда похож: повадки соответствующие, украшения опять же, татуировки… – Проститутка поправила толстую чёрную косу. – Потом сказал, что сейчас работает механиком для армии. Неподалёку от заведения стоит панцирный полк, наверное, в нём старается.
– Проверил? – тихо спросила Сада.
– В полку об этих троих ничего не знают, – так же негромко отозвался Спун. – У меня замечательные отношения с командиром, так что информация точная. Ручаюсь.
Геба считался трибердийским любимчиком. Он устраивал пикантные развлечения для высших офицеров, чиновников, контрабандистов, знал подноготную едва ли не каждого своего клиента, но никогда не опускался до банального шантажа.
– Может, он упоминал о своих планах? – Нульчик вновь обратилась к проститутке. – Куда собирается? Где мечтает побывать?
– Нет, – покачала головой западура. – Ничего такого.
Ну да, с чего бы Гатову откровенничать со шлюхой? Он к ней за мясом приходил, а не поболтать.
– Уходи, – буркнула Сада, отворачиваясь от пышной брюнетки. – Я узнала всё, что нужно.
– А моя награда? – осведомилась та. – Синьор Спун! Вы обещали перевести меня в Триберди!
– Переведу, переведу, – поморщился Геба, подталкивая женщину к дверям. – Будешь работать у Офицерского дома.
– Правда? – Судя по радостному тону, новое место службы стало для западуры существенным повышением.
– Правда, чтоб меня Рубен поймал и укусил.