А когда сообразил, что рядом с Джессикой тебя уже нет, отправился искать тебя в книжный, о котором она думала. Сразу стало ясно, что туда ты не заходила и направилась на юг… и я понял, что вскоре ты повернешь обратно, поэтому просто ждал, заглядывая в мысли то одного, то другого прохожего, чтобы проверить, не видел ли тебя кто-нибудь из них, и понять, где ты находишься. Для беспокойства не было причин… но меня не покидала странная тревога. – Я задышал чаще, вспоминая собственное чувство паники. Ее запах обжег мне горло, чему я был только рад: эта боль означала, что она жива.
"Пока меня обжигает пламя, она в безопасности.
– Тогда я начал ездить кругами и… прислушиваться. – Я надеялся, что это выражение она поймет. Оно могло ввести в заблуждение. – Солнце садилось, я уже собирался бросить машину и пойти по твоему следу пешком. А потом…
Едва воспоминания захватили меня – совершенно отчетливые, яркие, будто я перенесся в прошлое, – все та же убийственная ярость нахлынула, сковывая тело льдом.
Я желал ему смерти.
– Что же потом? – прошептала она. Ее темные глаза стали огромными.
– Я услышал, о чем они думают, – сквозь зубы выговорил я и не сдержал невольного рычания. – Я увидел твое лицо у него в мыслях.
Я все еще точно знал, где его найти. Его черные мысли уносились в ночное небо, тянули меня к себе.
Понимая, что сейчас на моем лице застыло выражение охотника, я прикрыл его ладонью.
Я попытался объяснить свою бурную реакцию, чтобы она поняла ее.
– Было очень… тяжело, ты даже не представляешь, как трудно мне было просто увезти тебя и оставить их… в живых, – прошептал я.
Уже во второй раз за этот вечер я признался, что замышлял убийство. В этом случае у меня было хоть какое-то оправдание.
Пока я силился взять себя в руки, она сидела тихо. Я прислушивался к звуку ее сердца. Ритм был сбивчивый, но постепенно замедлялся, пока снова не стал ровным. Дыхание тоже успокоилось.