Солнце полуночи

Чем меньше я ей покажу, тем проще ей будет абстрагироваться от моего недуга. А она должна увидеть меня таким, какой я есть.

В тот момент я вдруг вспомнил о рубашке, которую еще ни разу не надевал, запрятанную в самой глубине шкафа.

Эта рубашка представляла собой аномалию. Обычно Элис не покупала нам одежду, не увидев нас в ней заранее. И как правило, строго следовала своим принципам. Мне вспомнился день двухлетней давности, когда я впервые увидел эту рубашку на вешалке рядом с другими новыми приобретениями Элис, но в самом дальнем углу, будто она понимала, что выбрала ее зря.

– А это для чего? – спросил я.

Она пожала плечами. «Не знаю. На модели она смотрелась неплохо»."

"Ничего скрытого в ее мыслях я не заметил. Казалось, импульсивная покупка озадачила ее так же, как и меня. И все же она не дала мне выбросить эту рубашку.

«Мало ли, – настойчиво твердила она. – Может, когда-нибудь тебе захочется надеть ее».

И сейчас, надевая ту самую рубашку, я ощутил волну странного трепета.

Почти озноб, как будто я был способен его почувствовать. Поразительный дар предвидения Элис простирался настолько далеко, запускал щупальца так глубоко в будущее, что она даже не всегда понимала смысл своих поступков. Каким-то образом она за несколько лет до приезда Беллы в Форкс уловила, какое невероятное испытание мне предстоит.

Возможно, на самом деле она всеведуща.

Я набросил белую хлопковую рубашку и занервничал при виде собственных голых рук в зеркале у двери.

Застегнул пуговицы, вздохнул, снова расстегнул. Вся суть в том и заключалась, чтобы обнажить кожу. Но не следовало выставлять ее напоказ так явно с самого начала. И я натянул поверх рубашки светло-бежевый свитер. Стало гораздо уютнее, только воротник белой рубашки виднелся над круглым вырезом свитера, прикрывающего шею, как я привык. Пожалуй, в свитере и поеду. Сразу открыться полностью было бы ошибкой.

Теперь я двигался быстрее.

Почти смешно было думать, что, несмотря на все гнетущие опасения и решимость, более привычный страх, с недавних пор диктовавший чуть ли не каждый мой жест, по-прежнему легко подчинял меня себе.

Беллу я не видел уже несколько часов. В безопасности ли она сейчас?

Странно, что мне вообще пришло в голову тревожиться о миллионах опасностей, к которым не относился я сам. Ни одна из них даже сравниться со мной не могла.