А период тихого ожидания неизбежно должен был завершиться. У нее накопилось столько вопросов – видимо, теперь поставленных гораздо острее. Я просто обязан дать ей тысячу объяснений. Справлюсь ли я со всем сразу?
Я решил попробовать совместить еще несколько задач и в то же время прислушиваться к приливам и отливам потока ее крови. Посмотрим, не буду ли я при этом отвлекаться слишком сильно.
Прежде всего я занялся сбором информации. Вычислил точное местонахождение птиц, каких только слышал, и по их голосам определил род и вид.
Продолжая заниматься наблюдениями и систематизировать их, я включил в список своих задач вычисления.
Одновременно я перебирал в памяти песни, которые за столетие своей жизни слышал реже всех – не чаще одного раза. Мелодии, вырвавшиеся в приоткрытые двери баров, мимо которых я проходил, излюбленные семейные колыбельные, шепеляво повторяемые детьми в кроватках, пока я пробегал мимо в ночи, неудачные попытки студентов-музыкантов записать музыкальное сопровождение для постановок в корпусах неподалеку от моих классов в колледже. Я быстро проговаривал слова этих песен и попутно отмечал причины, по которым каждая из них была обречена на провал.
Кровь Беллы по-прежнему пульсировала, ее тепло согревало, а я продолжал пылать. Но сдерживал себя. Моя хватка не ослабевала. Я владел собой. Как раз достаточно.
– Ты что-то сказал? – шепнула она.
– Просто… пел себе под нос, – признался я. Я не знал, как точнее объяснить, чем именно занят, и она не стала допытываться."
"Молчание подходило к концу, это чувствовалось, но не пугало меня.