Приятно иметь возможность выходить из дома днем. Ты не представляешь себе, как может надоесть за восемьдесят с лишним лет ночная темнота.
– Значит, вот откуда берутся легенды? – Она кивнула себе.
– Вероятно.
Точный источник легенд мне был известен, но в такие подробности вдаваться не хотелось. Вольтури очень далеко и слишком поглощены своей ролью полиции вампирского мира. На жизнь Беллы они никак не повлияют, если не считать преданий, которые сами распустили, чтобы оберегать частную жизнь бессмертных от нежелательного вторжения.
– А Элис, как и Джаспер, пришла из другой семьи? – спросила Белла.
– Нет, в этом и заключается тайна. Элис вообще не помнит своей человеческой жизни.
Я видел самое первое из ее воспоминаний. Яркое утреннее солнце, легкий туман рассеивается в воздухе. Вокруг спутанная трава, раскидистые дубы затеняют низину, в которой она проснулась. А помимо этого – ничего, ни ощущения своей личности, ни цели. Она смотрела на свою бледную кожу, мерцающую на солнце, и не знала, кто или что она такое.
Мужское лицо, свирепое, но вместе с тем опустошенное, покрытое шрамами, но прекрасное. Темно-красные глаза и грива золотистых волос. Вместе с этим лицом явилось глубокое чувство принадлежности. А потом она увидела, как незнакомец произносит имя.
Элис.
Ее имя, поняла она."
"Видения объяснили ей, кто она, или сформировали ее такой, какой она стала. Другой помощи она не получила.
– И она не знает, кто создал ее, – сказал я Белле. – Когда она пробудилась, рядом никого не было.
Белла обдумывала мои слова молча. Я не сомневался, что ей будет трудно понять их. Моей семье тоже понадобилось время, чтобы приспособиться. Интересно, каким станет ее следующий вопрос.
И вдруг у нее забурчало в животе, и я сообразил, что за весь день, который мы провели вместе, она ничего не съела.
– Извини, что из-за меня ты пропустила ужин.
– Ничего страшного, – слишком поспешно откликнулась она.
– Я никогда не проводил много времени с тем, кто ест человеческую пищу, – виновато объяснил я, – потому и забыл.
Жалкое оправдание.
Выражение ее лица, когда она ответила, было совершенно искренним и уязвимым.