Хотел бы я знать, что она разглядела на моем лице. Думала ли она о том, что мое лицо не изменится никогда.
Ощущение песка, неумолимо сыплющегося сквозь горловину песочных часов, лишь усилилось. Я вздохнул. Времени, чтобы терять его, у меня не было.
Я взглянул на ее почти пустую миску:
– Ты позавтракала?
Она поднялась:
– Да.
– Иди одеваться, я подожду здесь.
Она послушалась, не сказав ни слова.
Мне требовалось побыть минутку одному. Я сам не знал, почему меня вдруг одолели мысли, не предвещающие ничего хорошего.
Сквозь потолок кухни до меня доносился шум: Белла в муках выбирала одежду. Суеты слышалось меньше, чем две ночи назад, когда она готовилась к нашей поездке на луг, но ненамного.
Я собрался с духом как раз к тому моменту, когда она сбежала вниз по лестнице. Сосредоточился на предстоящем дне, и только на нем.
– Все! У меня пристойный вид, – объявила она, прыгая через две ступеньки. И столкнулась бы со мной, если бы я не подхватил ее. Она вскинула голову, посмотрела на меня с широкой улыбкой, и все мои томительные сомнения рассыпались.
Как я и предвидел, она надела ту самую синюю блузку, в которой ездила в Порт-Анджелес. Пожалуй, мою любимую. Как же мило она выглядела. Мне понравилось, как она собрала волосы сзади.
Я порывисто обнял ее и притянул к себе. Вдохнул ее аромат и улыбнулся.
– Опять ошиблась, – принялся дразнить ее я. – Вид у тебя совершенно непристойный. Нельзя выглядеть так соблазнительно, это нечестно.
Белла уперлась ладонями мне в грудь, отстранилась, и я ослабил объятия. Но отстранилась она лишь настолько, чтобы вглядеться мне в лицо.
– Соблазнительно? – настороженно переспросила она.