Руки отекли и почти онемели, но он не мог позволить себе отдохнуть – картинка жуткой катастрофы все еще стояла перед глазами. Шум нарастал, подхлестывая юного отступника. Собрав все силы, раздирая руки в кровь, силясь не обращать внимания на острые камешки, осыпающиеся из-под ног Коты, он полз наверх, стараясь зацепиться любой ценой. Песок оседал на мокром от пота лице и, попадая в глаза, вызывал неприятное жжение. Попытавшись протереть глаза, Лай с удивлением воззрился на окровавленную ладонь, – видимо, один из камней, осыпающихся сверху, поранил его.
Шум перешел в страшный грохот. Скалы тряслись так, что казалось, к ним подходит великан из детской сказки. Нечто серое действительно приближалось с немыслимой скоростью. Что это, рассмотреть было невозможно – не было ни времени, ни сил, да и необходимости. И так понятно, что стихия разрушения мчится по дну ущелья, ломая старые деревья, пригибая молодые, разбивая валуны и еще больше углубляя и расширяя расщелину в земле.
Лай постарался карабкаться еще быстрее, но немеющие от непомерной нагрузки пальцы не слушались. Костяшки побелели, юноша почти не мог разогнуть их. Все, это конец. Стихия бушевала уже почти под ним, а вода все поднималась, грозя слизнуть незадачливого человечка. Кота, уже недосягаемая для смертельной опасности, что-то кричала, но невозможно было разобрать ни слова. Всем телом Лай ощущал приближение смерти, но не мог сделать больше ни одного движения.
На его счастье Кота уже закончила мастерить импровизированную веревку из серебристой рубахи.
Застонав, Лай взглянул наверх. Растерянно моргнул. Кота только что была на вершине скалы, но сейчас казалась ближе, протягивая руку. В глазах темнело. Вот и все, вот и конец… Слабая улыбка тронула губы юноши. Последней мыслью в угасающем сознании была радость оттого, что Кота в безопасности.