— Не крутись на заднем сидении, Венше, — сказал Херберт своей дочери. — От машины ничего не останется, если ты будешь с такой силой пинать ее ногами.
— Вы думаете продать автомобиль? — вежливо осведомился Вилли Маттеус.
— Нет, не сейчас, но рано или поздно придется заменить его на новый.
Маттеус задумался над его словами. Собственно говоря, человек никогда по-настоящему не является хозяином своего автомобиля. Думая постоянно о будущей стоимости автомобиля, человек фактически ездит некоторое время бесплатно на автомобиле будущего владельца.
И теперь он смотрел через стекло на ту Норвегию, о которой мечтал столько лет. Они приближались к Сарпсборгу, но он не узнавал свой родной город. Повсюду, насколько видел глаз, были уродливые, четырехугольные, двухэтажные дома, построенные в функционалистском стиле, окрашенные в скучные цвета, с маленькими стереотипными садиками. По этим местам он ребенком бегал и играл; небольшой рощицы, бывшей здесь, уже нет.
"— Кстати, — сказал Херберт, — мы не представились друг другу. Меня зовут Херберт Соммер.
Последовала напряженная пауза, и Вилли понял, что ему дали возможность вспомнить это имя. Но он его так и не вспомнил.
А Херберт продолжал:
— Знакомо тебе это имя?
— К сожалению, нет, я много лет провел за границей.
— Ясно, это объясняет дело, — удовлетворенно хмыкнул Херберт и сообщил: — Меня хорошо знают в стране. Я конферансье на радио и вообще затейник и хохмач.
При этом он не счел нужным пояснить, что его роль на радио сводится к коротеньким репликам во второстепенном ревю. В своем самолюбовании он не удосужился даже узнать, кто его пассажир.
Но вино начало уже оказывать на него действие, веселье больше не било ключом. О, как хорошо знала Гун все стадии его опьянения! В конце концов его монологи иссякли, и в машине слышалось только фальшивое пение его девятилетней дочери, исполнявшей неизвестно где выученный национальный гимн. Вновь и вновь она повторяла окончание припева, содержащего мрачные слова:
— «Скорбь и смерть идут по его следам».