И если так оно и будет, в этом моя заслуга, запомните! Небо вняло моим мольбам, дети мои! Небо вняло!
— Можно подумать, что ты и в самом деле весь вечер молился, — бесцеремонно произнес один из мужчин. Послышались столь же бесцеремонные смешки.
— «Пусть тот, у кого нет грехов, первый бросит в меня камень», — процитировал Прунк с достоинством. — И запомните, мои заблудшие дети: «Дух свободен, тогда как тело пребывает в путах».
— Ты хотел сказать, что тело свободно, а дух пребывает в путах, не так ли? — поддразнил его все тот же непочтительный голос.
Все больше и больше прихожан включалось в эту полемику. Большинство из них были женщины, сами мечтавшие о том, чтобы природа у пастора взяла верх над приличиями, когда кто-то из этих женщин находился наедине с пастором в его каморке. Теперь же они чувствовали себя отвергнутыми и униженными, а от женщины в таком положении милости ждать трудно. Никто больше не разговаривал с Бьёрг, и к Прунку никто больше не питал уважения.
— Ступайте прочь! — театрально восклицал Прунк из своего укрытия.
Прихожане притихли Некоторые принялись обсуждать друг с другом альтернативные варианты. Ведь, вопреки всему, они на протяжение нескольких месяцев внимали с почтением и страхом своему великому наставнику.
А что, если вдруг… Что, если он окажется прав? Мысль об этом долгое время была их путеводной звездой.
— Мама, я хочу домой, — сказал какой-то ребенок. — Я не хочу больше оставаться в этой отвратительной пещере, здесь так плохо!
— Тише, дитя!
— Мне кажется, — этот мужик просто сдурел! Валяется без штанов на полу! Он думает, что он в сортире, что ли?
Все прыснули от смеха.
Кто-то из мужчин подошел к двери пасторской каморки и постучал.
— Дай нам ключи, Прунк, мы пойдем домой!
— Ступайте, язычники! Отступники! Господь накажет вас в Судный день…
Он осекся, видимо, поняв, что говорить теперь о Судном дне просто неуместно. Ведь уже начался новый день после Судного дня! Совершенно обычный день..
— Я молюсь, — кричал он из-за двери. — Молюсь в поте лица своего, чтобы все человечество было спасено от гибели! Поэтому не мешайте мне!
Двое старушек тайком всхлипнули по поводу своих разбитых иллюзий.