– Меня не было в замке на момент покушения, – аргумент звучал слабо, я и сама понимала. Лоркан усмехнулся, и до меня дошло. Он прекрасно знал, что я не могла воткнуть кинжал ему в спину, но была одна существенная проблема. И имя ей было – Одхан.
Гулко сглотнув, я медлила с ответом. Клясться придется именем Дракона-Отца Вергельда. Конечно, я боялась божественного гнева. Но не драконьего божества, нет. Я боялась, что Селофиссар отвернется от меня окончательно, да только выбора у меня не было.
– Согласна.
Лоркан слабо улыбнулся, словно ни минуты и не сомневался:
–Тогда – идемте.
* * *Имелось предание, что Дракон-Отец, уходя на покой, пообещал своим детям, что услышит любую их молитву, если она будет вознесена в определенном месте. И местом этим был пустой пятачок земли на базарной площади. Вначале там стоял лишь обелиск из полированного обсидиана, возведенный по приказу Первого Дракона. Те же легенды говорили, что в самые ясные дни на обелиск невозможно было смотреть, так он блестел в солнечных лучах.
Позже, когда княжество Аралион стало разрастаться и богатеть, а драконье семейство плодиться, исчисляясь сотнями отпрысков, на месте обелиска воздвигли храм. Обелиск, впрочем, оставили, как дань Дракону-Отцу, но теперь святость приписывалась не только его блестящим бокам, но и стенам, потолку и множеству изображений божества всех размеров. И о том, что Дракон-Отец почитал простоту превыше всего, очень скоро забыли напрочь.
Я не часто бывала в Святилище, пускай и жила вдвух шагах, не испытывала трепета перед обсидиановым обелиском или золотой фигурой Дракона-Отца, обнимающей острый шип купола здания, и прохладно относилась к ежегодным шествиям в День Поминовения.
У моей богини были непростые взаимоотношения с Вергельдом, драконьим предком. Когда-то давно они любили друг друга, пока Селофиссар не сбежала в Великую Пустыню, скрываясь от неизвестной опасности.
– Это вовсе необязательно, – словно извиняясь, произнес Лоркан, выходя в коридор и придерживая для меня дверь. Я пробормотала благодарности, не поднимая глаз.