Представляешь, какой конфуз? Завкафедрой, а тут такое! Неудивительно! Теперь вот отрывается на мне по полной программе! Боится, что проболтаюсь… наверное!
— Вряд ли, — задумчиво протянула Ира.
— М-м-м? — недоуменно.
— Сомневаюсь, что он вообще чего-либо боится в этой жизни.
— Надеюсь, все же боится, — выплюнула язвительно. — Надеюсь, его личный кошмар реален! Надеюсь, он существует и сводит его с ума! Надеюсь, он не дает ему спокойно спать по ночам и пожирает изнутри! Надеюсь…
— Оу! — загадочно хмыкнула Синицына, прерывая ее на полуслове.
— Что?
— Осторожнее, красотка!
— В каком смысле?
— Ненависть — сильная эмоция! Самая сильная! Уж я-то знаю! Она поглощает тебя всю, без остатка. Мешает мыслить здраво. Ослепляет. Но если все же хорошенько приглядеться, за этим бесконечным круговоротом обид и недопонимания можно разглядеть нечто… большее. Гораздо большее!
— Ты на каком языке вещаешь? Я ни слова не поняла.
— От ненависти до любви один шаг, говорю, — улыбнулась Ирина. — Продолжишь ненавидеть его так же сильно — однажды влюбишься!
— Никогда! Ни за что! Ты… ты спятила, что ли?
— Нет! Но, по ходу… прилично опоздала с советом!
— Синицына!
— Не переживай! — девушка символично закрыла рот на замок.
«Какая еще тайна? Какая, к черту, тайна? Не влюблена я в него!»
Подмигнув, Ира отвернулась от нее и принялась усердно конспектировать лекцию. Юля же себе места не находила, считая минуты до конца пары и искренне завидуя Беловой.
Тайком поглядывая на Каримова, Попова могла думать лишь об одном:
«Когда же ты настоящий? Здесь, за кафедрой? Или там… в лесу?»
Едва прозвенел звонок, мужчина покинул аудиторию.
Недолго думая, Юля ринулась следом.
— Марат Евгеньевич! — окликнула его, настигнув в коридоре.
— Не сейчас, пташечка! — приглушенный рык.
Поддавшись странному импульсу, какому-то… необъяснимому порыву, она настойчиво схватила заведующего кафедрой за локоть, удерживая на месте.
— Нет, сейчас!
Глава 15
Изумленно вскинув брови, Каримов уставился на нее так, будто впервые увидел. Его и без того темные глаза сделались теперь практически черными из-за зрачков, заполнивших почти всю радужку. Его мощная грудь тяжело вздымалась под напором легких, жаждущих кислорода.