Встала пораньше, чтобы купить его. А вы… Марат Евгеньевич, что происходит? То вы игнорируете мое существование и в упор меня не замечаете, то мчитесь ко мне на помощь черт знает куда, успокаиваете, заботитесь! А потом ни с того ни с сего срываетесь на мне, устраивая публичную «порку»! Зачем? Для чего? Что с вами не так?
Услышав последний вопрос, он столь яростно на нее зыркнул, что Юля рефлекторно вздрогнула, чувствуя, как холодок промчался по спине.
— За языком-то следи! И не воображай слишком много — мне нет до тебя дела!
— Вы жалеете, да? — прошептала одними губами.
Пауза. А следом изумленное:
— Попова, у тебя с головой все в порядке?
— А у вас?
— Во-первых, не дерзи мне — это чревато последствиями! А во-вторых… как ты могла такое подумать? Мозгов совсем нет?
— А что мне остается? — на эмоциях повысила голос. — Только думать! Гадать! И пытаться понять, чем разозлила вас! Так чем же? Одним своим существованием, что ли?
Каримов недовольно скривился, поглядывая на нее исподлобья диким, до крайности взбешенным взглядом.
Казалось, еще мгновение… крохотный миг, и он собственноручно свернет ее хрупкую шею. Несколько секунд, показавшихся ей вечностью, он молчал.
А затем просто развернулся и ушел. Отправился по своим делам, так и не удостоив девушку ответом. Только сейчас, сбросив с себя оцепенение, Юля осознала, что стоит посреди главного университетского холла и предъявляет претензии Серпу на глазах у целой толпы любопытных студентов.
«Господи, что со мной такое? Что за бред я несу? Я ведь должна была всего лишь поговорить с ним о Шершневой! А в итоге… во всех смертных грехах его обвинила! И кто только за язык меня тянул? Ой, идиотка!»
— Марат Евгеньевич? — выкрикнул кто-то из толпы. — Подождите, пожалуйста! У меня вопрос по последнему реферату!
Обернувшись на звук, Юля обнаружила все ту же Селезневу.
«Он нравится ей! — настигло запоздалое прозрение.