Вариант с танцовщицами из клуба меня полностью устраивал. Как говорится, и овцы целы, и волки сыты! Да и Володьке от моих развлечений какая-никакая прибыль капала — у него не всегда дела шли гладко. Но… когда я встретил там новенькую девочку-официантку, все изменилось! Ты совершенно не вписывалась в общую картину заведения. Казалась слишком юной. И слишком чистой. Не знаю, почему не прислушался к своей интуиции. Но… уже тогда, с самой первой секунды я понял, что хочу эту девочку! Что до безумия хочу тебя! Именно тебя!
Кажется, Попова перестала дышать.
— В тот день, когда впервые поцеловал тебя в туалете, — прошептал он вкрадчиво, склоняясь к ее уху и просто дурея от вида мурашек на ее коже, — я снял Карину назло тебе! Да только… самому себе сделал хуже! Каждую секунду я представлял на ее месте тебя! Извращенец? Безусловно! Но, пташечка… после этого у меня не было никого! Больше месяца.
Она опалила его шею своим безбожно горячим рваным дыханием.
— Не может быть! — изумленно, ошарашенно.
Каримов разразился не совсем здоровым смехом.
А после признался:
— Но было! Даже у стен твоего долбаного общежития было! И после этого ты смеешь сомневаться во мне? — смачно цапнул зубами мочку ее уха.
Вздрогнув и покрывшись крупными мурашками, Юля судорожно всхлипнула.
«До чего же ты у меня чувственная, малышка! — одержимый мысленный рык. — Моя нежная сучка!»
Сквозь морок сознания до него донеслось ее невнятное бормотание:
— Но… ты же никогда не говорил…
«Да твою ж мать! Опять двадцать пять!»
— Все эти слащавые словечки, на которые так падки представительницы твоего пола, неспособны отразить даже сотой доли того, что я чувствую к тебе! — прервал ее на середине фразы недовольным ворчанием.
— Что?
— Рядом с тобой я чувствую себя живым! — отчеканил сурово и максимально доходчиво. — Вот что!
Каримов резко замолчал. Притихла и Юля. Однако спустя несколько секунд девчонка почти невесомо скользнула ладонью по его тяжело вздымающейся груди. Все выше и выше. К шее. К горлу.
К колючему щетинистому подбородку.