— Моя охеренная девочка! Одни сиськи чего стоят!
— Марат! — с трудом понимая, что творит, Попова соблазнительно выгнула спину, демонстрируя себя своему мужчине во всей красе. — Ты… мы…
Резко замолчала, ощутив на своих губах его немыслимо горячее дыхание.
— Су-у-учка! — самозабвенный шепот. — Ни о чем, кроме тебя, думать не могу!
Призывно облизав губы, Юля сокрушенно застонала:
— Я… тоже!
Секундная пауза. Не верящий, ошеломленный взгляд. И взрыв.
Яростно сжав в кулаке ее волосы, Марат вынудил девушку привстать на носочки.
Попова с готовностью, с несвойственной ей свирепостью ответила, машинально накрывая ладонью жесткий бугор на его штанах. Реакция не заставила себя ждать. Мучительно зашипев, Каримов смачно впечатал ее спиной в платяной шкаф — единственный в их комнате. Тот стоял не у стены, ибо выполнял функцию некого разделителя, зонирующего помещение, и являлся довольно шаткой конструкцией. Неудивительно, что после такого толчка на них сверху тотчас же повалились тетради, плакаты, ватманы.
Миг спустя профессор принялся вновь покрывать ее тело жадными, жалящими и до жути собственническими поцелуями, а Юля неожиданно зацепилась за свою последнюю мысль.
«Соседки… Соседки! Твою мать! Там же Тоня за дверью!»
— Нет, погоди! — попыталась увернуться от очередной требовательной ласки.
Ноль реакции. Накрыв ее лобок своей ладонью, Марат начал растирать ее плоть прямо поверх коротких пижамных шорт.
— Нельзя, Марат! — прошептала одними губами, мертвой хваткой вцепившись в его запястье. — Слышишь? Нельзя! Нужно остановиться!
— Шутница ты у меня! — хрипло пророкотал он, кусая ее за бровь.
— Я не шучу! Мы должны… о-о-о-о-ох!
Она что есть мочи вцепилась зубами в свою руку.
Потому что, игнорируя голос разума, Каримов настойчиво проник под ее белье и без предупреждения насадил Юлю сразу на два пальца.
Каждая клеточка ее плоти взвыла от удовольствия.
От ощущения наполненности. От голода.
— Нет! — жалобно протянула она, теряя контроль. — Прошу тебя, нет!
— Почему?
— Мы не одни…
— Одни! — почти одержимо возразил Марат, наращивая темп.
От его умелых поступательных движений ее кинуло в жар.
И тем не менее Попова возразила:
— Тоня… в коридоре. За дверью.
— Пусть там и остается!
— Но… это неправильно! Не могу так!
— А мне плевать! — грозно.