Тем сильнее холодная улыбка напоминала волчий оскал. Тем больше сбивалось его дыхание.
— Мне глубоко фиолетово, чего ты там хочешь, Попова! — прогромыхал он вдруг, угрожающе нависая над ней и больно хватая за локти. — Но держать меня за идиота я не позволю! Лапшу будешь вешать на ветвистые рога своим… оленям! А я прекрасно слышал, какие у тебя планы на сегодня!
— В каком смысле?
— В прямом, Юля! В прямом! — он уже практически рычал. — Ничего не знаю и идти у тебя на поводу не собираюсь! Отменяешь все, посылаешь своих ухажеров лесом и шуруешь на КВН! Ты меня поняла? И упаси Боже, если, позвонив Макарову, я услышу, что тебя там нет! Просто… упаси Боже!
Девушка брезгливо скинула с себя его руки.
— Да сколько можно повторять: нет у меня никаких ухажеров! А если бы и были, даже не представляю, какое вам-то дело до моей личной жизни?
— Ты заблуждаешься! Развлекайся сколько влезет, пташечка! — холодно. — Твоя личная жизнь меня абсолютно не заботит! Но она не должна мешать твоей учебе! И не будет мешать — это я тебе гарантирую! Уж ты поверь!
«Козел! Козел! Редкостный козел!»
Не помня себя от ярости, полыхающей в груди, Юля взбесившейся фурией выскочила в коридор.
— Вот ведь… сволочь! Гад!
— У меня со слухом все в порядке, Попова!
— Простите! Планировала послать вас к черту гораздо тише! — ехидно пропела она в ответ и торопливо сбежала вниз по лестнице, громко цокая каблуками.
Продолжая негодовать и мысленно плеваться ядом, девушка покинула здание университета. В сентябре темнело рано. На часах еще не было и семи вечера, а город уже погрузился в глубокие сумерки. Потому-то она и не заметила сразу темную машину, припаркованную на обочине прямо напротив их корпуса. Погруженная в свои переживания, Юля двинулась к пешеходному переходу. Так как на светофоре все еще горел красный свет, она не особо-то и торопилась. Фактически прогуливалась, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.
«Что это? Что за фигня?..»
Стоило ей отойти от здания университета на добрых сто метров, случилось страшное — с ревом сорвавшись с места, за ней помчался тот самый автомобиль. Сперва Юля растерялась, отказываясь верить в реальность происходящего. Списывала все на собственную трусость и излишнюю мнительность — едва ли кто-то собирался намеренно сбить ее.