Но я все списываю на нервы и ярость, потому что…это же Слава, мой друг! Брат, которого я знаю тысячу лет, и с которым столько всего пройдено! В ком-ком, а в нем я уверен на все сто. Просто Слава знает, как я реагирую на упоминание о детях, вот и напрягается, переживая за меня.
Но меня мало волнует Айлин. Гораздо сильнее напрягает Эмма. Она мнется, бледнеет, ее щеки покрывает лихорадочный румянец. Все потому, что ей все также больно. Как мне. Потому что ничего не в прошлом. Потому что она чувствует. И все также переживает, как и я.
Тимур
– Это та самая новость, которую ты хотела сообщить? – рычу, краем глаза наблюдая за Эммой. Мне крайне не нравится ее состояние. Она как будто не здесь. Ошарашена. Сбита с толку. Боль раздирает ее изнутри на части. Я чувствую боль своей девочки каждой клеточкой. Забрал бы все себе, если бы было возможно.
Внутри жжет с неимоверной силой от осознания, что сейчас моей беременной девочке больно и я частично причастен к этому.
"Слава переводит взгляд с меня на Айлин и обратно, хочет что-то сказать, но ему на мобильный поступает телефонный звонок, и он отходит поговорить. Его реакция на новость о беременности моей жены странная, но у меня нет времени и сил сейчас с этим разбираться. В данный момент первостепенная задача – отделаться от Айлин.
– Да, ты же мечтал о ребенке! Я подарю его тебе! – глаза моей женушки горят лихорадочным блеском, как… у сумасшедшей.
Боковым зрением замечаю, что моя девочка, шатаясь, поднимется на ноги, что-то бормочет и уходит в сторону дамских комнат. Слава же, «отец» ребенка даже не смотрит в сторону Эммы. И этот факт неожиданно злит меня до трясучки! Как можно настолько наплевать и не обращать внимания на свою женщину?! Не волноваться о ней, не переживать, не заботиться?! Что, черт подери, связывает их двоих?! Потому что в чувства и беременность от моего друга ни хрена не верю.
Но я не могу встать и уйти без объяснений. Без, черт меня дери, последнего слова.
– Нет, Айлин. Я не мечтал о ребенке от тебя. Я вообще с тобой развожусь. И если ты думаешь, что удержишь меня этим ребенком, то ошибаешься. Тем более, он не мой.
– Что ты такое говоришь?! Да как ты смеешь?! Ты зачем меня оскорбляешь? – со слезами на глазах.