– Я была только с тобой!
– Очень даже смею, – усмехаюсь, скидывая ее ладонь со своего тела. – А еще ты была со своим любовником в столице, с которым регулярно встречалась вместо фитнеса! Я все знаю про тебя, дорогая. Просто не было удобного повода предъявить. И сейчас твое желание повесить на меня чужого ребенка сыграло с тобой злую шутку, – довольно ухмыляюсь, отмечая, как бледнеет и вытягивается ее лицо. – Этот ребенок чей угодно, но не мой.
– Но мы были близки той ночью в отеле!
– Не-а, – самодовольно качаю головой, поднимаясь на ноги, – ни хрена, дорогая.
– Проводи хоть десять экспертиз! Это твой ребенок! – взвивается Айлин, как будто…она действительно говорит правду. Это меня настораживает и напрягает.
– Обсудим все позже, вместе с юристами, Айлин. А сейчас, извини, но я тороплюсь, – и, не слушая больше воплей женушки, кивнув на прощание Славе, быстрым шагом иду к выходу.
Страх за Эмму, ее реакцию на новость о моем ребенке подгоняет меня. Но я опаздываю. Зову ее, но моя девочка совсем не слышит. Садится в такси и едет в неизвестном направлении. Напоследок оборачивается, и слезы в ее глазах полосуют меня по живому.
Ни минуты не теряя, ни о чем не думая, иду к своей машине и еду вслед за такси, ведомый непонятным страхом за малышку.
Как оказывается, не без причины…
Эмма
Я прихожу в себя резко, как от толчка. Но стараюсь не выдавать хоть какое-то время. Первое, что ощущаю: пульсирующая боль в висках и жуткая тошнота. Следом накатывает парализующий страх за малыша. Чем мне дал подышать этот урод?! Что со мной сделал? Где я, черт возьми?!
Лежу на спине, и, видимо, передавливаю артерию, потому что малыш начинает сильно барахтаться, а я снова терять сознание.
Я, забыв обо всех установках, данных самой себе, скорее переворачиваюсь на бок. С удовольствием вдыхаю спасительный кислород и тянусь ладонью к животу, чтобы успокоить маленького.
«Мама рядом, малыш, ничего не бойся! Я постараюсь тебя защитить. Очень постараюсь.