А здесь Арвиэль, и его девяносто семь темных леди, и его безжалостность, и он постоянно чего-то ждет, а я не оправдываю этих ожиданий. Если бы я была светлой, я бы осталась, светлые любят трудности. Но я темная, я все же темная, и, как истинная темная, я выбираю наиболее простой путь.
— Я вернусь, — отстранившись, весело улыбнулась Арвиэлю, — возможно, через год.
Руки дарая сжали меня, но тут же безвольно опустились, предоставляя свободу.
— Я всегда буду ждать тебя, — красные глаза потемнели на миг, — всегда, Тень.
О чем он? Впрочем, это уже не важно. И я легко взбежала на дракона, села, устроилась впереди Танира и обняла дрожащего от страха Пушистика. Аварх вцепился в меня всеми шестью лапками, сергал уткнулся головой в живот, ему тоже было страшно, хоть и старался не показать. И дракон начал разбег, чтобы через несколько мгновений взмыть вверх, оставляя позади великий Хайранар, одиноко стоящего на холме Арвиэля и весь ДарГарай.
И когда город скрылся в пелене поднимающегося песка, послышался неясный гул и шум, что-то ломалось, пески пришли в движение… Позже, гораздо позже я узнала, что в тот день Хаос был заключен в пески разъяренным демоном, а Миры, прежде подчинявшиеся этому изменчивому богу, склонились перед Князем Тьмы, и Арвиэль Дакрэа назвал новый объединенный мир заглавными символами своего имени. Но это потом, а сейчас…
— Танир, я вернусь?
— Знаешь, эго тебе решать.
— Да… — меня вполне устраивало его предложение. — Так что с друидами делать будем?
— Я тут подумал… — Танир выдержал паузу, — а что они все одни да одни… а давай им дриад подсунем, а?
— Лучше сварг болотных, — пошутила я.
— Замечательная идея, — неожиданно поддержал эльф. — Точно, и на них иллюзию наложим, пусть белобородые думают, что это к ним Сестры Лесов пожаловали. Так… а на что сварги ловятся?
— На тухлое мясо, — вспомнила я рассказы мастера Крадущего… и самого Крадущего.
Позади нас стонал Эонтарр, то ли ему плохо было, то ли масштаб предстоящих развлечений поражал.