Один из рыцарей поймал белую лошадь под уздцы и вытащил графа из ворот, на радость бушующей толпе.
- Слава седому графу! Баранам – смерть!
Старик выглядел испуганно и жалко. Кожа имела восковый цвет, глаза запали так глубоко, что превратились в черные ямы. Жидкая бороденка отросла до груди и напоминала сосульку. Челюсть перекосилась вправо, будто с той стороны недоставало многих зубов. Видимо, Крейг отделал отца прежде, чем бросить в темницу. Эту догадку подтверждал и сломанный нос.
Элиас поднял руку и что-то пролепетал.
- Урааа! Слава Нортвуду!
Старик зажал себе уши - очевидно, вопли причиняли ему боль. Хорас вступился за отца:
- Эй, дураки, закройте рты! Граф говорит!
Голос сорвался и дал петуха. Хорас Нортвуд тоже был разбит и подавлен, как отец. Их обоих вытащили из темницы, вымыли, причесали, бросили на свет. Они ощущали себя мертвецами, силою темной магии поднятыми из могилы.
- Бедные люди…
Наконец, граф набрался силы на несколько громких слов:
- Здравия вам, нортвудцы. Слава Сьюзен…
- Дааа! Урааа! Седой граф!
- Скорблю о смерти сына. Он сложил голову…
Граф закашлялся и не договорил. Да и не нужно было – толпа уже кричала:
- Он был бараном! Туда и дорога! Слава тебе, седой граф!..
Старика скорчило. Он едва не выпал из седла, соседний рыцарь помог удержаться.
- Дело плохо… - прокашлял граф, - но мы справимся.
- Все из-за баранов! Бей их! – закричали из толпы.
Другие голоса спросили:
- А как будем с Избранным? Мы друзья?
- Не разлей вода, - вместо отца буркнул Хорас.
Сарказм, похоже, не был понят.
- Да, за Избранным сила! Он победит! Хотим в его войско, позволь нам, седой граф!
Элиас трясущейся рукою вывел спираль:
- Благословляю, ступайте…
Давид прочел недосказанное: «…только оставьте в покое». Священник попросил:
- Пойдемте отсюда, кайр Мердок. На это больно смотреть.
Северянин хмыкнул:
- Голубиная душа у вас, отче."
"Кайр Мердок был нарочитым соглядатаем, Давид полагал, что есть и другие – тайные. Он обнаружил их лишь у самого храма, буквально за шаг до цели. Два кайра из числа Лидских Волков, обоих он знал в лицо, но не замечал всю дорогу через город - так ловко они сливались с потоком прохожих. Давид озадачился: как быть? Он-то надеялся сбросить хвост в толпе у замка, а Мердока просто обмануть.