Тень Великого Древа (СИ)

Но где лекарь взял их? Сражений не было, мертвецов не прибавлялось, а значит, выдернуть зубы было неоткуда… кроме как из черепов, вмурованных в стены замка. Джоакину становилось противно всякий раз, когда лорд Шейланд улыбался.

- Ну, боюсь я его! – признался Мартин. – А поговорить надо. Идем со мной, ну!

Положа руку на сердце, Джоакин тоже робел перед Паулем. Но и резон для беседы имелся: Гной-ганта должен был еще вчера вывести орду на марш, однако почему-то медлил. А Первую Зиму планируется взять в день Сошествия, то бишь – в субботу.

Нужно узнать у Пауля причины заминки и оповестить графа через Голос Бога.

- Ладно, милорд, идем."

"- Фух, - выдохнул Мартин и потянул Джоакина за собою так резво, что чуть не скинул со ступеней.

- Скажем Паулю, чтобы поторопился? – уточнил Джо.

- Ну, это… не совсем.

Мартин был до странности возбужден. Глаза метались в орбитах, разбитые губы постоянно дергались, обнажая мертвяцкие резцы.

- В чем дело, милорд?

- Выедем на улицу, там скажу.

Но сам же не вытерпел и начал рассказ во дворе, пока конюх седлал кобылу Джоакина.

Древний Лид открыл ворота и подчинился Рихарду Ориджину. Потому Избранный защитил город от грабежей и оставил большую часть своих войск вне стен. Лишь небольшой отряд барона Доркастера укрепился в замке, а многотысячная орда шаванов торчала на голом плоскогорье. Там гулял пронизывающий ветер и не хватало топлива для костров. Степняки остались недовольны, но, говоря по правде, в последнее время они не были довольны ничем.

При Лисьем Доле им отдали около тысячи мертвых кайров, и шаваны насладились сполна. Избавили трупы от ценностей, поделили меж собою двуцветные плащи, острые северные клинки, дорогие наручи, прекрасные доспехи. Тела освежевали и бросили на съедение зверью, головы отделили и насадили на копья, много дней везли с собою, пока вонь не стала совсем невыносимой. И все эти дни шаваны напоминали сытых, урчащих котов.

Но то было раньше, еще в Нортвуде. А в Ориджине больших боев не случалось, хутора и замки обычно доставались пустыми, скудная добыча вызывала лишь досаду.

Изредка кучка северян оказывала сопротивление и бывала безжалостно убита – но то оказывались старики да юнцы, на них не было дорогих трофеев. Орда наполнялась злобою и жаждала резни. Сюда примешивалась обида на Избранного. Здесь, в Ориджине, он постоянно слушал советы Льда и Флеминга, а Гной-ганту отдалил от себя. Шаваны хотели видеть Пауля главным военным вождем – граф назначил Рихарда.