Рихард Ориджин – законный герцог…» И Кнут сказал: «Раз так, то он не позволит грабить Первую Зиму. Нам достанутся лишь те, кого убьем в бою. А если кайры сбегут, как обычно, то плакали наши трофеи». «К чему вы клоните?» - уточнил барон. Кнут понизил голос и сказал этак вкрадчиво: «Мы требуем город Лид». Чара и Сормах оскалились, как хищники.
- Зачем им Лид?! – воскликнул Джо.
- Сам-то как думаешь? Убить, ограбить, изнасиловать – вот зачем! Сормах еще пальцем по шее провел, чтобы мы не сомневались. Ну, тогда барон…
Барон Доркастер сказал: «Не позволено.
- Тьма, да это же мятеж! – вскричал Джоакин и натянул поводья так, что лошадь заржала.
- Ну, пока нет, - возразил Мартин. – Барон их здорово осадил. Тихонько ушли восвояси и больше не показывались. А сегодня, вишь, юрты снимают – стало быть, подчинились.
- Но они хотели ворваться в город! Несмотря на приказ графа!
- Ну, приказ… - сказал Мартин как-то неуверенно.
Они встали на перекрестке, и лидцы обходили их стороной. Не потому, что боялись побеспокоить, а скорее, из брезгливости. Но теперь Джоакин иначе посмотрел на горожан. Да, они хмурые молчуны, однако – верноподданные графа. Жители Лида открыли врата без боя, а Пауль хочет вырезать их! Какими бы не были, такой судьбы они не заслужили. Они должны знать: мы – за правду и справедливость, Избранный – самый добрый человек на земле!
- Надо остановить шаванов! – твердо сказал Джоакин.
- Вроде, остановили… - обронил Мартин.
- Нет, слов барона мало! Поедем в их лагерь и убедимся, что они уходят в Первую Зиму!
Джо хлестнул кобылу и помчал по кривым мощеным улицам. Мартин едва поспевал следом.
- Да погоди ты! Давай пропустим пару лидок, обсудим положение…
- Милорд, я не буду спокоен, пока шаваны не уйдут!
Подковы звенели о камень, северяне шарахались с пути.
- Простите! – кричал им Джоакин.