Нет ключа, простой засов, и тот не задвинут. Пнул дверь, шагнул вниз, на ступени. Полумрак, какое-то движение, лязг железа. Еще стражники! Уклонился, сделал выпад – в темень, на звук.
- Ой, мамочка…
Выдернул, крутанулся на месте, повинуясь инстинкту, отклонился назад.
- Г-га! – крякнул стражник, нанося кинжальный удар.
Он вложил слишком много силы, инерция увлекла его далеко. Эрвин отшатнулся, пропустил мимо, пнул под зад. Второй солдат полетел прямо на раненого первого.
- Двоих сразу. Хочешь?
Глас Зимы очень хотел.
- Тьма, мы с тобой хороши!
Я всех убью ради сестры! Вот – идеальная формулировка!
Эрвин шагнул во мрак и закрыл за собой дверь подвала. Тяжелые доски отсекли звуки боя. Он перевел дух, откашлялся снял с крюка тусклый фонарь и двинулся вниз по ступеням. Лестница оказалась короткой, вторая дверь открылась без труда. Подвал дохнул в лицо плесенью и влагой.
- Здравствуй, милая. Я пришел.
- Эрвин, - сказал тьма.
Повторила:
- Эрвин. Эрвин!
Голос дрожал."
"Он двинулся на звук – фонарь в одной руке, меч в другой. Огонек раздвигал темноту. Ящики, бочки, мешки, груда золы… Блеснуло. Стальные линии – решетка, две влажных точки – глаза.
- Сестричка моя…
- Эрвин!..
Она проявилась из тьмы, точно призрак.
- Ты жива, - выдохнул Эрвин и бросился в ее объятья.
Она прижала его сквозь решетку, стала судорожно гладить волосы, шею, лицо.
- Ты пришел… Мой Эрвин… Ты здесь…
- Ты жива, сестрица, - шептал он.
Речь не о дыхании или биении сердца. Он говорил о глазах. Душа Ионы выжила – Эрвин видел это сквозь зрачки. Он выронил меч, чтобы прижать к себе сестру. Прутья все еще разделяли их, но какая разница? Вот же она – коснись, обними, смотри в глаза!
- Я пахну псиной, - смеясь и плача сказала Иона.
- А я пахну кровью и простудой. Твой брат болен, как всегда. Вообще-то, я спас тебя затем, чтоб ты ухаживала за мною в постели.
Они шутили, чтобы успокоиться. Но ирония не справлялась, обоих переполняло чувство. Иона плакала, Эрвин обнимал ее, боясь отпустить. Глас Зимы стонал, брошенный и забытый.
- Выпусти меня, хорошо?..