- Ты думаешь не той частью тела! Напряги мозги и пойми: у нас один перстоносец, и тот сонный, как сурок. А у Ориджина трое, да еще Минерва с Перчаткой Янмэй. Ты видела, как она швыряла скалы?! Знаешь, я немного встревожен!
- Первая Зима… - снова начала Магда, совсем забыв одну черту отца: его невозможно прервать, пока не выпустит пар.
- Сраная Зима! Да, я хотел забрать ее, но лишь на зло нетопырю. Нассать ему в кашу, как он нассал нам. Но дохода от нее – как от мертвой шлюхи! Первая Зима всегда была нищей, а теперь еще сгорела.
- Жизнью, папенька?..
- А ты как думала?! Мы стоим в кишке, которую заткнули сзади. Если нападем на Первую Зиму и проиграем, то уже не уйдем. Всех нас тут переварят на жидкое дерьмо!
- Послушайте, - вновь попыталась Магда.
Отец злобно шикнул. Остановился напротив дочки, посмотрел, кажется, чуточку смягчился.
- Ладно, признаю: в прошлый раз ты была права. Рискнула, когда пошла за Адриана, - и он вернул нам Южный Путь.
Магда взяла отца за руку:
- Папенька, позвольте сказать. Всего два слова…
- Ну, если два.
- Я согласна.
Он не понял:
- На что, тьма сожри?!
- С вами согласна. Вы правы, отец.
У герцога Мориса Лабелина отвалилась челюсть.
- Вот так просто?
- Вы б не кричали, а сразу послушали. Да, я тоже не хочу рисковать ради Первой Зимы.
- Неужели? Ты ж у нас отважная и дерзкая…
- Но не тупая. Зачем воевать с человеком, который никогда не проигрывает битвы? Я хотела вернуть наши земли – вернула. Уиндли остался у кайров, зато Майн у нас. Мы не в убытке, можно и помириться.
В порыве чувства герцог обнял дочь:
- Моя ж ты девочка!
Поцеловал ее в пухлую щеку и тут же посуровел:
- Но теперь задача посложнее. Сможешь ли ты убедить муженька?
- Я постараюсь, - Магда расплылась в улыбке, вообразив самый приятный способ убеждения.
- Не так! – оборвал отец. – Адриан, в отличие от тебя, думает головой. Сумеешь достучаться до его мозгов?
- Надеюсь, что да. Но вы, папенька, должны предоставить мне пару аргументов.
* * *"
"- Друзья, вы слишком много внимания уделяете поверхностным вещам. Да, Ориджинам присущи доблесть и отвага, зрелищные на поле боя. Нехитрым, но ярким своим проявлением эти черты слепят вам глаза.