Герцог и альтесса поклонились им, выдержав минуту молчания. То были враги, однако храбрые воины.
- Тирья тон тирья.
Двинулись дальше по деревне. Тела были разбросаны тут и там, вперемешку шаваны и кайры, мертвецы и раненые. Бродили кони без седоков. Множество коней – теперь уж точно в них не будет недостатка…
Лидские Волки взяли на себя роль санитаров. Уносили раненых в тень, делили на легких и тяжелых, оказывали первую помощь.
- Иронично, - отметила альтесса.
Да. Лучшие убийцы, мастера насилия и пыток внезапно превратились в лекарей.
Окраина деревни, обломки дозорных башен. Держа наготове Глас Зимы, Эрвин разыскал двух перстоносцев. Оба мертвы, оба без правых рук. Один изломан так, что, очевидно, погиб сразу при падении. Второй смог отползти на пару ярдов. Там его нашел кто-то из соплеменников и отрубил руку, чтобы завладеть Перстом. С этим трофеем ускакал из деревни. Должно быть, сейчас он поет от счастья и славит Духов-Странников: богатый, будущий герой!.
- Какова длина цепи? – спросил Эрвин. Альтесса пожала плечами.
Сколько еще шаванов поочередно убьют друг друга, завладевая мертвой рукой? Сколько раз бесполезный Перст поменяет хозяина?..
Чтобы не мешать работать санитарам, назад пошли окраиной деревни. Тут царила девственная тишь, ни один осколок бойни не долетел сюда. Несколько лошадей жевали траву, махали хвостами коровы, отгоняя оводов. Деловито жужжали пчелы.
- Вдохни поглубже, - предложила альтесса, гладя плечо Эрвина."
"Они вышли на реку. Берега Ройданы превратились в погост. На этом берегу – шаваны и кайры, на том – одни северяне. На траве, на песке, в камышах, на отмелях… Санитары уже делают свое дело: поднимают и кладут в ряд, поднимают и кладут, поднимают и кладут… Их лица и жесты не дают ошибиться: здесь только мертвецы, никого живого.
- Милорд…
Эрвин обернулся к телохранителям, что следовали за ним. Но те молчали, а голос шел снизу, от воды. Воин с двумя стрелами в спине силился выползти на берег, цепляясь за траву.
- Милорд…
Эрвин ринулся к нему на помощь. Хоть кто-то выжил! Не смей теперь умереть!
Боец будто прочел его мысли:
- Стрелы – ерунда, застряли в доспехе. Нога только сломана… Мы победили, милорд?
Здесь, посреди кладбища, не сразу повернулся язык.