Не могу пока поверить в то, что удача на моей стороне."
"– Конечно, детка.
Женщина достает из кармана белого фартука мобильный. Старый кнопочный телефон. Я такой даже вживую никогда не видела.
Она вытирает его о халат:
– На всякий случай, – поясняет мне повариха.
Передо мной даже выбора не стоит кому звонить. Конечно же папе.
Его номер я наизусть знаю.
В свое время, он заставил меня запомнить эту комбинацию цифр практически насильно.
И вот теперь я ему очень за это благодарна. Отец, как чувствовал, что пригодится.
Гудки кажутся слишком громкими. Буквально каждый отдается в голове гулом.
Сердце ускоряется от волнения. Неужели, я сейчас услышу знакомую речь?
– Да! – папа рявкает в трубку, когда я уже почти отчаиваюсь услышать его голос.
Он сильно взбешен. Прочитать его настроение даже по короткому слову из двух букв очень просто.
– Пап… Пап, это я… – практически шепчу в трубку, боясь заплакать.
Но вместо выражения удивления, умиления или радости, он просто начинает орать на меня. Снова.
– Аля! Ты совсем рехнулась?
Мне кажется, состояние отца сейчас нисколько не отличается от того, в котором он находился после моего возвращения домой.
Пожалуй, оно даже хуже.
Я и через невидимую сеть, разделяющую нас, чувствую с каким презрением и раздражением он отвечает мне.
– Папа, ты о чем вообще? – я тоже повышаю голос от обиды.
Домработница учтиво выходит из кухни.
– Я видел, чем ты, ДОЧЬ, – он с нажимом произносит это слово. Да что там произносит? Рвет глотку так, что у меня горло болезненным спазмом сводит от страха, – вчера занималась!
Смутно припоминаю, что Максим что-то там говорил про видео, про то, что папа с удовольствием посмотрит… И он снимал меня… У него в руках был телефон…
От ужаса у меня конечности моментально становятся ледяными.
– Пап, он меня заставил, – дрожащим голосом лепечу я. Отца теперь ничем не переубедить.
– А стонать, как шалаву ебливую, он тебя тоже, сука заставил?
Перед глазами встает перекошенное от ярости лицо папы.
Я едва ли не роняю из рук телефон.
Падаю на стул, потому что ноги подкашиваются.
Изображение уплывает, растворяясь в слезах.
– Саша, – где-то на фоне слышу взволнованный мамин голос.
Она еще что-то говорит, но не разобрать. Потом шум. Вскрик. Он что? Он ударил ее?
– Ты хоть знаешь, что будет, если эта запись попадет ни в те руки? – по частым всхлипам папа, видимо, понимает, что я еще здесь.