Да, такие туши поливали маринадами и сдабривали пряными травами, но вот этот самый шаш-лак оказался вкуснее и сочнее. Не было подгорелой корки, его не поливали жиром и уксусом. В общем, офицеры личной охраны еще в пути начали намекать его высочеству, что Господь завещал быть добрым и щедрым: каждый из них хотел заполучить копию рецепта.
Неожиданно даже для самого себя дофин развеселился:
-- Дидье, думаю, мне придется нанять дополнительно писцов, кроме Атонио, чтобы сделать копию каждому из вас!
-- А вы, ваше высочество, просто разрешите Антонио сделать список для каждого, кто заплатит.
***
После пикника, хоть и прерванного появлением дофина, но прошедшего весьма удачно, Анна сидела в маленькой комнатке-кабинете. От порции свежего воздуха, глинтвейна и небольшого обжорства слегка тянуло в сон, но принц, уезжая, передал ей запечатанный сургучом массивный кожаный сверток: личное послание его королевского величества.
Герцогиня чувствовала, что до завтра просто не дотерпит: помрет от любопытства. О чем может писать ей король, которого она видела всего несколько минут в этой жизни? Вряд ли он интересуется ее здоровьем.
Король в этом мире – верховный правитель, вольный в жизни и смерти подданных. «Это, пожалуй, даже немного круче, чем быть президентом», -- усмехнувшись, подумала Анна. Ей было страшновато ломать печать на свертке, но и выбора особенно не было.
Содержание свертка оказалось весьма неоднозначным. Во-первых, был четкий приказ, требующий переезда герцогини Ангуленской вместе со своим двором и штатом прислуги в Парижель.
Самой герцогине было предъявлено условие: «…не позднее месяца, следующего за дженуарием, доложить в канцелярию дворца о прибытии. Вы получите приказ о дате аудиенции…»
Приписка гласила, что к ней для охраны в путешествии будет выслан отряд гвардейцев, и у капитана будет маршрут следования.
Подпись короля и малая печать, все как положено.
Второй документ был еще необычнее. Это оказался довольно тугой сверток пергаментов, содержащих полный список некоего пригородного поместья, полученного герцогиней Анной Ангуленской «… в полную и безраздельную собственность…» лично от короля.
Похоже, что его величество собирался требовать проживания герцогини в пригороде Парижеля.