Остановить бы лошадь на обочине и, скинув куртку, забраться к ней под одеяло. Стиснуть в объятиях и, не давая ей опомниться, впиться в мягкие губы, разорвать эту рубашку, что скрывает от меня ее тело, прикусить зубами ту самую горошину, что взбудоражила и не давала покоя. А после, когда она начнет стонать и извиваться, спустить с ее бедер проклятые обтягивающие ее зад штаны. Развести ее ножки в сторону и утолить этот дикий голод.
Я кусал клыками губы в кровь, пытаясь усмирить зов страсти.
Как же я хотел ее...
Закрыв глаза, глухо зарычал и уставился на ясное небо.
Сжав ладони в кулаки, выдохнул.
Она испугается меня. Я все испорчу своей похотью. Нельзя.
Зажмурившись, я тряхнул головой, как делал это в истинном облике волка.
Но все же слишком много во мне было от человека.
Я понимал, что нельзя. Сама должна прийти в мои объятия. Сама сесть на мои бедра. Оседлать и шепнуть, что хочет. Умолять меня взять её.
А после этого можно уже и сознаваться, кто я такой. Когда она будет уверена, что я принадлежу лишь ей.
А пока... Я сильнее стиснул челюсть.
Как же мучительно... Я сойду с ума от желания!
Она снова зашевелилась и повернулась на спину. Одеяло съехало, а верхние пуговицы рубашки расстегнулись, позволяя мне насладиться ложбинкой между грудей.
Потянув воздух, я уловил будоражащий аромат своей женщины. Сладкий, манящий, сводящий с ума...
— Боги, только дайте это вынести! — взмолился я. — Где взять такую выдержку?
Кот рядом со мной негромко мяукнул и завалился набок.
— Я на тебя, блохастый, посмотрю, когда приедем, — прорычал я недовольно, — у Аммы две такие кошечки на кухне живут, все коты слюной исходят и под окнами орут. Вот и ты присоединишься к их неудовлетворенной компании, а я рядом стоять буду и ухмыляться.
Рыжий повел ушами, а после встал и, проведя по моей руке хвостом, спрыгнул в телегу к Касси. Развалился на её ногах и уставился на меня, довольно зевая.
Хохотнув, я покачал головой.
— Ладно, предположим, в дом она тебя запустит, но на кухню вряд ли.
Кот с наглым видом поднялся и, пройдясь по животу Касси, завалился на неё, устроив морду на выступающей девичьей груди.
— Блохастая ты рожа, — выдохнул я. — Только попробуй забраться потом в нашу спальню. Чтобы духу твоего на моей постели не было.
Он громко замурчал. Рука Касси взметнулась и легла на кошачью голову.
— Мой хороший, — хрипло пробормотала она через сон.