Не веря себе, я ослушалась своего волка и спустилась с повозки. Аккуратно ступая по земле, старательно обходила мертвецов. Вода стекала по их восковым лицам и впитывалась в землю, смешиваясь с кровью. Их глаза неотрывно смотрели на небеса.
— Касси! — раздалось гневное. — Ты что творишь?
Кивнув Руни, я всё же продолжила идти. Один дом, второй… От них остались лишь дымящиеся головешки и почерневшие каменные печи.
— Касси, — послышалось прямо за моей спиной. — Дождь. Простынешь!
Я закивала, приблизилась к тому, что меня так заинтересовало.
— Это ведь карета? — я указала на обгоревший экипаж.
— Да, — Руни снял свою куртку и набросил мне на голову. — Дорогая... Лакированная... Интересно, что она здесь делает?
Он обошёл её по кругу и дёрнул за обгоревшую дверь. Она вывалилась, что-то заскрипело, и задние колёса просто осыпались в пепел. Поднялось облако и тут же грязными водяными пятнами осело на коже. Я заглянула внутрь. Почти всё выгорело. Но… потянувшись рукой, взяла клочок ткани. Со всех сторон опалённый, но в центре сохранился рисунок.
— Это мой любимый плед, — повернувшись к Руни, показала ему. — Это карета… Она моя. Вернее, отец нанял её, чтобы меня доставили на границу. Я… Я сделала ужасную вещь, Руни, и за неё меня могут даже казнить. Но я… — от волнения у меня заплетался язык, — просто хотела спасти сестренку. Ей всего семнадцать, а её хотели отправить пустынникам как живой товар. Как невесту, у которой даже не спросят, люб ей мужчина или нет. Я поменялась с ней местами и села вот в эту самую карету.
Он нахмурился. На его переносице залегла тяжёлая складка.
— Скорее всего, это та самая разбойничья банда, которой продали твои вещи. Ведь у тебя они были?
Я активно закивала.
— Два сундука с платьями. Не то чтобы очень дорогими, отец всегда скупился, но выручить за них можно было неплохо.
Руни снова осмотрел карету. Заглянул внутрь, повёл носом и чихнул.
— Совсем нюх отбило. Не переношу дым. Ничего не чувствую, кроме него, — он отошёл от телеги и взглянул на дома.
— Но… Это ведь странно, ты не находишь?
— Разбойники, моя дорогая, живут там же, где и промышляют. На этом самом тракте. За что с ними поквитались, нам неизвестно. Но явно положили всю банду. Что здесь твоя карета, конечно, странно, но легко объяснимо. Не мокни, я тебя прошу.
— Хорошо, — кивнув, я отправилась к телеге.