Жар?
Подскочив на ноги, я обхватил плечики Касси и повернул ее на спину. Не проснулась, лишь что-то пробормотала. Моя ладонь скользнула на ее лоб.
Горячий...
Руку сменили губы...
Горячка!
Дрожащими пальцами я быстро расстегнул рубашку и, сдернув ее с хрупкого тела, отправил на сундук.
Касси лежала передо мной. Такая маленькая и нежная. Бледная. Губы шевелились, но я ничего не слышал.
Подняв голову, несколько раз втянул воздух через нос и выдохнул через рот.
Дрожь прошла. Мое вожделение и ее лихорадка. Я остро чувствовал состояние своей истинной.
Простыла. Вчера весь день спала, и сегодня вялая сидела. Как я не догадался проверить ее? Все же указывало на то, что она простудилась.
Дурак! Крутанувшись на месте, сделал несколько шагов к своей сумке, вспоминая, что есть у меня из трав. Но память услужливо подсказала, что толком ничего.
Куда полезнее спуститься в таверну и узнать там. Возможно, у торговцев есть что-то путевое.
— Руни, одеяло, — теперь шепотки Касси меня настораживали.
Тепличный цветок.
Зарычав, вернулся к постели и поднял Касси на руки, прижимая к груди.
— Ничего, маленькая. Такой зверь, как простуда, мне с детства знаком. Я тебя за два дня на ноги поставлю, а потом отругаю за то, что не призналась, что тебе плохо. Ничего мне не сказала. Моя маленькая гордячка.
Обойдя кровать, я уложил ее на простыню и укрыл теплым одеялом.
— Пить, — услышал я. — Очень хочется пить...
— Конечно, — склонившись, я коснулся губами ее лба. — Сейчас все будет. Потерпи...
Обняв за плечи, постоял так немного, прислушиваясь к ее тяжелому дыханию, и поспешил в зал таверны...
...Торговцы разместились за самым дальним столом. Махнув им, я подошел к стойке, за которой сидела уставшая молоденькая подавальщица. Заметив меня, она встрепенулась.
— Вы что-то хотели? — улыбнулась.
— Жена разболелась, лекарь поблизости есть? — произнес принюхиваясь. Пытался определить, что на кухне свежее из еды.
— Нет, целителя нет.
— Сборы или травы лечебные? — я снова уставился на девушку.
Но в ответ она лишь покачала головой и снова неуместно улыбнулась. А может, это я был настолько зол, что меня все раздражало.
Оттолкнувшись от стойки, я направился к торговцам.
— Неужто оставил зазнобу свою или выпроводила? — Алиф сидел с кружкой медовухи.