— Она орина, видимо, раньше не знала походной жизни. Холод, страх. В телеге на сене спать с непривычки — какая же женщина выдержит. Так...
Он принялся спешно вытаскивать небольшие мешочки. Развернул на небольшом ящике плотную ткань и деревянной ложечкой отсыпал на нее порошки. Пахучие такие.
— Это перетертые травы, высушенные особым способом, — пояснил Яшка. — Я долгое время лекарем мечтал быть, да таланта магического во мне не нашли. Но от этого знаний в голове меньше не стало. Заваривать необходимо как чай простой.
— Вот и запаришь все, — я уважительно кивнул. — Опытнее меня будешь.
— Да кто на кухню таверны пустит? — он развернулся и удивленно взглянул на меня.
В тусклом свете фонарей телеги он казался совсем мальчишкой. Наверное, я был таким, когда в нашу деревню вошли драконы. Еще помнил, как страшно было осознавать себя слабым.
Все еще слабым.
А этому пострелу хватило мужества забраться в телегу и поехать не пойми куда.
— Чтобы стать лекарем, Яшка, необязательно быть магом. Разве не так? — я приподнял бровь.
— Да, если у тебя в кармане есть золотые монеты, волк. Учиться у мастеров — удовольствие дорогое. Они берут или магически одаренных учеников, или золотом увешанных. А я ни то ни другое.
— И поэтому сюда поехал? — догадался я.
— Да, — он закивал. — Если мои травы и порошки понравятся ханыму, то будет шанс возить их в Рэдкаим на особенных условиях. А это золото, волк.
Никогда бы не подумал, что я такой важный. Эта мысль по-настоящему удивила.
— Поторапливайся, моя девочка в комнате совсем одна, — пробормотал негромко.
— Не торопи, — Яшка продолжал ссыпать порошок.
Среди мелкой взвеси, практически схожей с пылью, имелись и частички крупнее. Они больше напоминали скрученные в трубочку мелкие листочки. Лепестки цветов, изломанные, но узнаваемые.
— Готово, — пока я рассматривал травяную смесь, паренек закончил.
— Сколько должен? — спросил не подумав.
— В таких случаях деньги брать зазорно. Ты не со стороны, а идешь вслед за нашим обозом. Но при этом мы тебя не нанимали и золота не обещали.
— Угу, — я кивнул. — Тогда идем со мной на кухню.
— Не пустят, — запротестовал он, но, натолкнувшись на мой тяжелый взгляд, умолк...
... Подавальщица оказалась на месте. Сидела за стойкой, смотря в никуда.