Выдохнув, я отошла от окна и осмотрела свою комнату. Душу терзал страх. Но винить в своих бедах было некого. Сама сделала — самой и отвечать. Да и все же лучше я, чем моя нежная добрая сестренка. Очень уж хотелось для нее настоящего счастья."
"— Кассандра, — отворив дверь, она впорхнула в комнату. — Скажи, что тебя не будет недолго. Что ты скоро вернешься. Великая Пустыня! Что может быть хуже? Это ведь жестокий край с жестокими правителями. Говорят, они устраивают смертельные поединки прямо во время пиров. Их забавляет боль и смерть других.
Она так мило прижала ладони к груди, что я улыбнулась. Нет, все правильно. Я должна оберегать ее, как просила мама. Спасать и никому не давать в обиду.
— Я вернусь, — обняв этого белокурого мотылька, погладила ее по голове как маленькую. — Что бы ни случилось, я за тобой вернусь. Просто знай это.
— Звучит как-то устрашающе, Кассандра, — пролепетала она. — Там воины уже собираются. Всего десять. Разве это охрана? Когда отец выезжает из замка, с ним в два, а то и в три раза больше воинов.
— Отец просто слишком любит свою драконью шкуру, чтобы даже допустить мысль, что придется ею рисковать.
— Ага, — прошептала сестренка. — Его называют канцелярским генералом.
— А как еще его прозвать, если он и сражений не видел? Сделки заключал с магами, да приказы раздавал на уничтожение самых богатых племен перевертышей. Звание себе золотом покупал да просчитался.
Я хмыкнула. Хотя, может, и нет. Когда старый император сгинул во время переворота, отцу чудом удалось удержаться на своем месте.
До сих пор не понимаю, почему Льюис Темный сохранил за нами эти земли. Что такого ценного усмотрел в нашей семье?
С улицы до нас донеслись зычные голоса мужчин. Отряд строился у кареты.
— Пора выходить, — шепнула я.
— Почему тебя отправили туда одну? Почему не вместе? — простонала она, смотря на меня подозрительно влажными глазами.
— Так край же страшный, сама только что говорила, — поддела я ее.
— Одной да, а с тобой я ничего не боюсь.
Засмеявшись, я обняла этого храбреца и вывела из комнаты. По лестнице поднимался Греноа, как всегда, с кислым выражением лица.
— Может, хоть попрощаешься со мной, братец? — фыркнула я в его сторону.
— Зачем? Можно подумать, тебя не пригонят обратно.