— А у тебя чешуя красивая, но ты ведь ведьма, разве не так?
Я, наконец, повернула голову и уставилась на любопытного ребенка. Боги, лет пять-шесть. Темненькие волосы собраны в такую тонкую косичку, что казалось, это мышиный хвостик. Но глаза — яркие, голубые, как небо. И в них столько наивности, света.
— Я орина, — шепнула. — Орина Кассандра. И я ведьминской крови. Темная.
— И я, — она улыбнулась, демонстрируя мне ямочки на щеках. — Темная. И мама такая же. Ее увели, но все не возвращают.
Сидящая рядом с девочкой пожилая женщина дернулась и беззвучно зарыдала.
Сердце сжалось от ужаса.
— С ней моя сестренка старшая ушла. Когда они вернутся, можно я ей вас покажу? Она никогда орину не видела.
И снова эта улыбка.
Моргнув, я стряхнула с ресниц тяжелые слезы. Еще раз взглянула на ведьмочку и поняла, что в ней так привлекало.
— Она... сестра, — запнулась я, — на тебя ведь похожа была?
— Ага, только у нее две косички. Мы специально так делаем, чтобы мама со спины различала.
Она хихикнула.
— Я с ней знакома, милая. Видела.
— Где? Там, да? — ребенок показал мне на дальнюю поляну, где четко вырисовывался белый алтарный камень.
Я не смогла ей ответить. Отвернувшись от жуткого булыжника, скользнула взглядом по ведьмам, что сидели в яме. Две испуганные девочки лет двенадцати жались друг к другу и держались за спинами остальных. Их будто прятали. Когда-то красивые детские платьица сейчас висели на них серыми грязными тряпками.
Девушки постарше выглядели до того затравленно, что казалось, просто умрут от страха при малейшем резком окрике. Мертвые бледные лица, на которых только глаза и жили. Молодые женщины следили за бешеными, что крутились возле ямы.
Да, они ждали смерти. Знали, что скоро она придет за ними, и понимали, что спасения не будет.
Выдохнув, я уставилась перед собой, но всхлип пожилой женщины вынудил меня снова повернуть голову. Ведьмы тихо плакали. В их глазах плескалось отчаянье, огонек жизни медленно угасал под натиском удушающего страха.