Она понимала, что мамы её больше нет, просто в силу возраста не осознавала всю глубину этого горя.
Остальные ведьмы сидели, опустив взгляд в землю. Ждали смерти и уже ни во что не верили.
Сдаться вот так же, как и они?
Предать Руни, который наверняка бежит сюда? Оставить Сабрину совсем сиротой? Она ведь даже матери не знает, считает, что её родила супруга отца — драконесса, которой так же не повезло. Проклятие мамы пало и на неё, лишив добрую женщину счастья стать любимой. В чём её вина? В том, что отец заигрался с желанием получить больше власти через брак.
Как же сложно всё.
— Ты не плачь больше, орина, лучше улетай, — шептала ведьмочка. — Если можешь, улетай.
Я снова взглянула на нее и словно себя в ней увидела. Хотя была младше. И руки мои тогда покрывала чешуя, черная. Видимо, бирюза появилась позже. И крылья были. Когда несла Сабрину, завернутую в покрывало, я раскрывала их, помогая себе. Чтобы не так тяжело было.
И отец не мог не знать, когда я совершила оборот.
Знал... И когда повел нас с сестрой подростками в храм, все он знал.
Да и не нужно мне оно.
— Они идут, — запричитала одна из ведьм, безумно обхватив руками голову. — Идут за нами.
Малышка испугалась и прижалась к стенке ямы, пытаясь стать еще меньше, чем она есть.
К нам действительно шли три перевертыша. На их руках я отчетливо видела рабские путы.
Ведьмочка тихо заплакала. И этот звук вызвал такой пожар в груди. Встав на ноги, я схватилась за прутья решетки.
У меня был выбор: остаться слабой ориной Кассандрой, которая боялась лишний раз отцу возразить и подделывала указы императора, потому что страшно было принять свою судьбу. Или же стать чем-то большим.
Стать ведьмой Касси, истинной наемника Руни, которая больше не боится ничего.
Готовая поспорить с ней. Поторговаться.
Ведьмы закричали от ужаса, когда псы принялись поднимать деревянную решетку на яме. Их голоса стояли в ушах. Черное пламя вырвалось наружу, пожирая молодые стволы клетки. Толкнув дверь, я бросилась к бешеным. Крылья распахнулись, дорывая рубашку по бокам. Мои руки пылали. Одно прикосновение и все оборачивалось в пепел: ткань, волосы, кожа.
Перевертыши орали от боли.