Одумайся! Ты станешь женой атола. Получишь власть. Золото!
— Перед тобой невеста ханыма Руньярда, старик, — прошипела зло в ответ. — Тебе рассказать, где я видела его указ явиться к нему для заключения брака? Так что мне твой атол, когда я отвергла повелителя Севера?
Старик замер, его глаза алчно засветились. Обдумывал услышанное, выгоду искал.
— Да, фер проклятого племени росомах, забытого и похороненного в этих лесах, я похожа на мать. И она, и я были невестами ханымов, и обе не пожелали того, о чем так грезишь ты.
Из-за ближайшего дома тихо вышел одноглазый медведь. Я скорее почувствовала его, чем увидела. Развернулась и щелкнула, вспоминая все слова ведьмы Ясиры: магия идет из души, не нужно учиться, ею просто надо повелевать.
Пассом ладони я послала в огромного бездушного зверя сгусток тьмы. Он окутал его. По лагерю пронесся полный боли рев умирающего красноглазого. Было ли мне его жаль? Да нисколько. Я лишь улыбнулась при мысли, что еще одним стало меньше.
Что он не причинит больше никому зла.
Моя тьма клубилась темным туманом. Черное пламя, окружающее яму, ревело. Обернувшись, я поняла, что это ведьмы. Они встали в круг и поддерживали его, питая меня, отдавая свои силы.
Женщины молчали, поджимали губы и упрямо тянули ладони к огню. От их пальцев исходила темная дымка.
Улыбнувшись, я снова взглянула на фера:
— Ты не тронешь их, дед, — мои слова звучали уверенно. — Пока я жива, не тронешь.
— Взять ее! — его лицо превратилось в оскал.
Получив приказ, бешеные побежали на меня. Бесстрашно. Бездумно.
Выставив руку, я послала им навстречу пламя. Взмах крыльев, которые слушались меня все лучше, и поток ветра подхватил его, раздув высотой в мой рост.
Ведьминская магия столкнулась с телами мужчин, и я мысленно представила, как они распадаются и пеплом оседают на землю.
Вихрь поднялся к небесам.
На меня снова кинулись мужчины. Со всех сторон. Я отбрасывала их, работая руками и крыльями.
Я не щадила ничего.
Не жалела никого!
Во мне клокотала древняя темная сила моего рода, подпитываемая ведьмами, что находились за спиной.
Они — то единственное, что сейчас имело для меня значение.
Маленькая девочка, которая просила не плакать...
Взревев, я раскинула руки, выпуская черный безжалостный огонь.