— Ты не сделаешь этого, — прошептала она неуверенно.
— Спорим?
Ева посмотрела в холодные зеленые глаза, которые были так близко от ее глаз, и поняла, что ей не следовало вступать в игру с Рено Мораном.
Она хорошо разбиралась в людях, но не могла понять этого человека.
В ушах Евы звучал совет дона Лайэна:
«Если ты не знаешь, блефует ли человек, и не можешь сделать первую ставку, сложи свои карты и жди, когда к тебе придут лучшие».
3
Ева приподняла голову и сложила трубочкой дрожащие губы, чтобы отдать Рено поцелуй, который он требовал.
"— Ты называешь это поцелуем? — спросил Рено.
Она кивнула, ибо была слишком взволнована, чтобы говорить.
— Я должен был сообразить, что в этом ты будешь жульничать, как и в картах, — сказал Рено с возмущением.
— Я поцеловала тебя!
— Так перепуганная девственница целует своего первого мальчишку. Ты же не девственница, а я не деревенский парень.
— Но я… я… — пролепетала она.
Рено что-то тихонько и неразборчиво пробормотал, затем отчеканил:
— Круглые глаза будешь делать щенку, у которого молоко на губах не обсохло. Мужчины моего возраста уже знают про женские трюки, и знания эти нам достались непросто.
— В таком случае ты знаешь недостаточно. Я не та, за которую ты меня принимаешь.
— Я тоже, — сухо парировал он. — Меня не обманет невинный взгляд твоих широко открытых глаз, потому что я сам был невинным. Это было давным-давно.
Ева открыла было рот, чтобы продолжить спор, но ей было достаточно одного взгляда, чтобы понять по лицу Рено: он уже принял решение по этому вопросу.
Хуже всего, что она не могла полностью винить его. Она действительно обманула его. Решив использовать Рено в своей смертельной игре со Слейтером и Рейли, она, в конечном итоге, рискнула его жизнью, не предупредив его об этом.
Вдобавок она убежала с банком, который принадлежал Рено. То, что он остался жив, было всецело его личной заслугой и объяснялось артистическим умением обращаться с оружием. Она даже не знала, кто он такой, поэтому едва ли могла быть уверенной в том, что он выпутается из ловушки, в которую попал по ее вине.
И поцелуй, которого он требовал, тоже принадлежал ему.
Приподнявшись, Ева приложила губы к губам Рено. На сей раз она не отстранилась в тот же момент.