— Отличный кумыс и жажду утоляет, и голод.
— Ага, жаль, маловата фляжка, — согласился Савелий, сделав из своей фляжки только один глоток, потом завинтил крышку и откинулся на спину: говорить при такой жаре не хотелось. Он прикрыл глаза и попытался представить лицо Ланы.
— Здравствуй, Савушка!.. Здравствуй, милый! — услышал вдруг ее голос и открыл глаза перед, ним стояла обнаженная Лана.
— Как? — встрепенулся он и вскочил на ноги. — Как ты здесь оказалась?
— А я всегда с тобой, милый, — она взяла его за руки, опустилась на колени и потянула его вниз, к себе.
Он оторвал от ее глаз свой взгляд и огляделся вокруг: перед ним, серебрясь в лучах солнца, раскинулось бескрайнее море! Настоящее море! Он даже почувствовал запах морской воды. Она была изумрудного цвета, и ласковые прохладные волны покорно накатывались на берег, нежно омывая его ноги.
— Ничего не понимаю, — растерянно прошептал Совел — Где барханы? Где зной? Где капитан?
— Капитан? Вон плывет метрах в пятидесяти от берега.
— Зной, барханы. Разве тебе мало меня? — с обидой прошептала девушка, прикасаясь к нему влажными губами.
Савелию было так хорошо, такую нежность испытывал он к Лане, такую теплоту, что ему не хотелось огорчать ее даже взглядом, даже мыслями своими, и губы могли шептать только одно слово, повторяя его на разные лады:
— Милая! Милая! Милая!
Он прикоснулся языком к ее темно-розовому сосочку, и тот мгновенно стал твердым.
— Господи, как прекрасно та ласкаешь меня! Господи, пусть так будет всегда, — стонала она.
Савелий, едва прикасаясь, скользил ногтями по ее спине, и бархатистая прохладная кожа вздрагивала от сладкой истомы, а тело извивалось от страстного желания.
— А где же мой подарок, Савушка? — ее голос звучал обиженно.
Савелий мгновенно поднес руку к своей груди, пытаясь нащупать медальон, но его не оказалось на месте, и он по-настоящему открыл глаза. Ланы рядом не было, не было и моря.