— Прошу прощения, Первый! База уничтожена войсками ВДВ! Часть оружия вывезти удалось! На базе погиб Психолог.
— Что с беглецами? — снова перебил Рассказов.
— Тридцатый добрался до госпиталя. Четвертый погиб, и погиб от того самого страшного удара, изза которого вы и сделали окончательное решение, остановившись на Тридцатом.
— Пробил рукой живот Четвертому? — нахмурился он.
— Точно так. Однако есть один непонятный феномен. — Третий замялся, не зная, как объяснить.
— Говорите!
— Рядом с трупом Четвертого нашли сердце, но на его теле не было никаких повреждений.
— А на теле никаких следов? — переспросил Рассказов.
— Никаких, Первый!
— Дискета? — напомнил он.
— Дискета расшифрована, и сейчас на даче одного из наших доверенных лиц проходит встреча, где решается вопрос о Президенте и о введении чрезвычайного положения в стране.
— Отлично! — воскликнул Рассказов.
— Меня очень беспокоит этот полковник, — осторожно проговорил Третий.
— Что вы меня мелочами заваливаете? Сами не можете решить? Если он вас беспокоит, то отправьте его на «отдых»! Никто и ничто не должно помешать нашему плану! Где сейчас Тридцатый?
— После госпиталя его следы утеряны, но его бывший инструктор, который весьма точно предсказывал его поведение, уверен, что Тридцатый должен был отправиться в Москву, чтобы повстречаться со Вторым.
— На всякий случай позаботьтесь о безопасности и пусть вылетает ко мне с отчетом! И помните, вы мне дороги: если что не так, сразу ко мне! Ясно?
— Спасибо, Первый, ясно! Как поступить с Тридцатым?
— Если не удастся перетянуть на нашу сторону, — Рассказов с жалостью вздохнул, — жаль, конечно, но он слишком много знает: хотя достойно сослужил нам, больше он нам не нужен. Убрать!
Третий не преувеличивал, когда сообщил Рассказову о важной встрече на даче тех, кто готовил переворот в стране.
Рассказов очень долго размышлял о том, что может сослужить детонатором, который сделает взрыв направленным в ту сторону, в какую нужно им.