— И вы принесёте клятву верности ордену. Вас научат управлять магией, и дальше вы будете охотиться не на магов, а на регатов. Таковы мои условия.
Юрий Харитонович медлили с ответом. Конечно, отнюдь не на такое встречное предложение он рассчитывал.
Но и глупо было думать, что ради золотой пластины я создам сотню магов и отпущу их восвояси. Они же мне самому потом могут стать врагами.
— Алексей Дмитриевич, прежде дать вам ответ, я должен понимать ваши истинные цели, сами понимаете. Вдруг ваш орден хочет захватить мир, — сказал директор магоконтроля.
Его заместитель всё время молчал, но от меня не укрылось, что этот мужчина в очках сжимал в руке небольшой артефакт. Я увидел его белёсые отблески, точно у неограненного алмаза. Артефакт правды плюс ментальная магия, которую не видно обычным зрением… Он проверяет все мои слова.
— Уничтожить тот вид регатов, что есть сейчас. Заменить их на разумных питомцев, как мой Зубастик. Убить всех бессмертных и того, кто над ними. Есть ещё вопросы?
Юрий Харитонович на миг повернулся к своему заместителю, и не увидев его реакции, отметил мне:
— Нет.
— Рядовые маги, а дальше всё зависит от того, как ваши люди себя покажут.
У директора особо выбора не было. Наверняка есть список людей, к которым также утрачено доверие у нового императора. И ни в какую имперскую структуру им уже не устроиться. И они пришли сюда, потому что не хотят пыхтеть на обычной работе.
Ещё полчаса мы спорили по поводу должностей. Юрий Харитонович хотел, чтобы его люди сразу были выше остальных. Мне же вскоре это надоело, и я сказал, что либо рядовыми магами, либо могут проваливать.
И, о чудо! Сразу согласились!"
"Мы составили график, по которому его люди будут подходить ко мне за даром и приносить клятвы.
Первыми принесли клятву ордена Юрий Харитонович и его заместитель, а затем поднялись и люди, оставшиеся в машинах.
Когда принятие клятв и передача частиц моего дара закончилось, была уже глубокая ночь. И мы с Михаилом Ланцовым остались наедине в кабинете.
— Ух, Алексей Дмитриевич, я и не предполагал, что они хотят стать союзниками, — признался Михаил Мирославовович.
— А они и не хотели. Просто я им выбора не оставил, — пояснил я.