Сэм обычно помогает ей принять ванну, приносит ведерко сладкой ваты и остается рядом с ней, пока она окончательно не устанет.
На самом деле, мое присутствие, похоже, расстраивает ее и провоцирует эти приступы, поэтому я ограничиваю свое время с ней и не касаюсь ее без крайней необходимости."
"Но она была в порядке на протяжении нескольких недель, несмотря на ту ошибку, когда я не смог удержаться и довел ее до оргазма пальцами. Она говорила, ходила, читала, играла на виолончели и выводила меня из себя каждым своим словом.
Я ошибочно подумал, что это новое начало. Поэтому совершил еще одну гребанную ошибку, продолжая прикасаться к ней, встречаться с ней, и дав ей шанс возобновить свое увлечение музыкой.
Зубы Авы впиваются в мою нижнюю губу, и металлический привкус взрывается на моем языке, когда она шепчет мне в губы:
— Хочешь узнать один секрет?
— Какой секрет?
— Я собираюсь сделать тебе больно, — она произносит слова еще тише, после чего опускается обратно на пятки, с потерянным взглядом и сутулой осанкой, лишенной ее обычной элегантности.
— Почему ты собираешься сделать мне больно? — я спрашиваю.
— Ш-ш-ш, — она прикладывает палец к моим губам. — Это секрет. Не говори никому, хорошо?
Я киваю, и она, дрожа в своем промокшем платье, опускает руку, которая казалась жесткой, как доска.
— Ты все еще думаешь, что я красивая?
— Да.
— Даже несмотря на то, что я разрушу тебя?
— Возможно.
— Лжец, — она смеется, затем обнимает меня. — Эй, мистер Кинг?
— Да?
— Трахни меня.
— Не сейчас.
— Тогда, когда? Я хочу, чтобы меня трахнули.
Она трется своим животом об мой член, и мне не нравится, как он реагирует на ее малейшее прикосновение.
— Ты знаешь, что хочешь меня, — она осыпает поцелуями мою челюсть, горло, губы и даже слизывает кровь, а затем шепчет мне на ухо: — Ты можешь связать меня и делать со мной все, что захочешь.
Мне требуется непомерное количество самоконтроля, чтобы не поддаться ее провокациям и не взять ее прямо на мокрой траве, как дикарь. Но это было бы не лучше, чем воспользоваться ею, когда ясно, что обычная Ава вовсе не хочет этого.
Моя раненная губа пульсирует под ее мягкими поцелуями, ее невинными движениями, трением ее живота о мой утолщающийся член, который вот-вот взорвется.
Я обхватываю ее плечо напряженной рукой и отталкиваю.
— Ты не понимаешь, о чем просишь.
— Понимаю. Я уже не ребенок.
С проклятием я хватаю ее за запястье и тащу за собой в дом, не обращая внимания на мокрый след, который мы оставляем.