— Знаешь, я всегда думала, что ты хочешь помучить меня за то, что у меня хватило наглости полюбить тебя или что-то в этом роде, но теперь, когда я думаю об этом, ты не из тех людей, которые тратят время на что-то, от чего не получат собственной выгоды. Так почему же я привлекла твое внимание?
— Все началось с легкого интереса. Просто мысль о том, чтобы воспользоваться твоими слабостями, чтобы потом использовать их против тебя. Ничего личного. Я так поступаю со всеми. И поверь, я нашел массу недостатков, несоответствий и опасной беззаботности, которыми мог бы тебя сокрушить, если бы захотел.
— И что помешало тебе толкнуть меня в эту могилу?
— В отличие от того, что ты думаешь, я никогда не ненавидел тебя ни до, ни после твоего признания. Не обижайся, но ты не имела для меня никакого значения. Ты была всего лишь ребенком, которого мама чересчур опекала. У меня не было причин испытывать к тебе какие-либо чувства.
— В… каком смысле? — спрашиваю я, стараясь не звучать обиженной на то, что раньше он даже не думал обо мне, но, опять же, правда есть правда — он никогда не воспринимал меня иначе, чем Сеси и Глин.
"— Ты начала раздражать меня. Постоянно. Уверен, ты знаешь, что я не из тех мужчин, которые легко поддаются провокациям. От кого угодно. И меньше всего от ребенка, который больше не выглядел как ребенок и который, конечно же, не одевался как ребенок в этих ночных клубах. Так что этот простой интерес перерос в более глубокие намерения по мере того, как вы с Лэном начали строить против меня козни. Я должен был отомстить. Но вы мстили в ответ. Не успел я опомниться, как интерес перерос в одержимость и таинственное обладание.
— Это все, что ты когда-либо чувствовал ко мне? Одержимость и обладание?
— Конечно, нет. Еще было постоянное гребаное раздражение.
— Ну и ну, спасибо.