Хрустальный звон сменился сухим треском, будто ломались камни. Скорлупа начала подрагивать, изнутри рвалось нечто. Из трещин пошел ядовито-лиловый свет.
– Безумные… – прохрипел Таргитай. – Сами же исчезнете…"
"Кора вздрогнула, обхватила Олега за шею, прижалась. Если уж исчезать, то в объятиях сильного мужчины. Лиска зашипела зло, оторвала одну руку от волхва, прильнула сама.
– К чему и стремлюсь! – гаркнул Перун окрепшим голосом. – Назад в Небытие!.. Возврат в блаженный Хаос! Слава… И пусть скорее наступит Священное Ничто!
Агимас тяжело сполз с коня.
Сзади раздался раздраженный голос Перуна:
– Разбей Яйцо! Остался только твой удар!
Фагим, трясясь от страха – здесь все были сильнее, – искательно смотрел на могучего воина-мага. Мощь Агимаса возрастала с каждым днем, даже Перун не знал ее всю.
Агимас взвесил в руке копье. Булатный наконечник блестел, заточенный как бритва. Мрак отвернулся и закрыл глаза. Он чувствовал себя старым и бессильным. Олег опустил голову, в душе была лишь страшная пустота. Руки механически поглаживали женщин по головам.
– Это мой самый победный удар, – прохрипел Агимас. Слова с трудом выходили через разбитое давним ударом Мрака горло.
Вскрикнул распоротый воздух. Копье пронеслось, как отвердевшая молния, острие с хрустом проломило… грудь Перуна! Блестящий конец вылез между лопаток. Булатный наконечник дымился, потек сладкий запах горелой плоти.
Перун мгновение стоял, пожирая расширенными глазами воина-мага, упал на колени. Из раны брызгала кровь, растекалась ярко-красной лужей. Бог войны и брани корчился от боли.
Мрак оторвал от пола тяжелую, словно налитую свинцом голову.
– Агимас?
Воин повернул к нему залитое потом и кровью лицо.
– Не Агимас… – прохрипел он с трудом. – Симаргл…
Мрак приподнялся, опираясь на Олега.
– Опять меняешь шкуру?
– Не шкуру… Симаргл – крылатый пес на языке моего народа… который вы… истребили…
Мрак смотрел исподлобья. Все трое на последнем издыхании, а враг в полной силе. Они в его власти. А еще к стене прижался Фагим, глазки перебегают с одного на другого.