– Я не стану предъявлять обвинение ей и ее охраннику, – продолжал Диган. – Она согласилась сесть в первый же утренний дилижанс, проезжающий через город. Позаботьтесь, чтобы она это сделала.
– Обязательно, – проворчал Карл. – Мне следовало бы догадаться, что от нее можно ждать неприятностей.
Он неохотно взял Эллисон под руку, но глядел при этом на Макс. Откровенное желание в этом взгляде не понравилось Дигану так же, как и Макс, потому он произнес:
– Поверьте, Бингем, вы в последний раз видите Макс Доусон.
Глаза Карла злобно сверкнули, но он молча повел Эллисон в дом.
Диган повернулся к Макс и Джонни и коротко приказал:
– Пойдем.
И Макс впервые в жизни была рада слышать это слово.
Джонни помчался вперед, поскорее сообщить бабушке, что волноваться не из-за чего. Диган настоял, чтобы Макс села на паломино. Она послушалась, но на этот раз сама держала поводья Ноубла.
– Похоже, у тебя вошло в привычку спасать мне жизнь, – тихо заметил Диган.
– Я думала, что Карл постарается избавиться от тебя, а не твоя леди и не ее охранник.
– Поэтому ты прискакала к дому Карла?
– Ты слишком задержался.
– Не ожидал, что там окажется Эллисон. Она узнала, куда мы направляемся, еще до нашего приезда. Бингем предложил ей остановиться у него, но очень скоро об этом пожалел. Очевидно, вырванная из своей естественной среды Элли может быть настоящим снобом.
– Ты этого о ней не знал?
– Что она не способна приспосабливаться и крайне нетерпима? Не знал.
– И пахнет от нее розами.
Диган слегка нахмурился:
– Это ее любимый аромат, но о чем ты?
– Тебе снились розы, помнишь? И очевидно, она!
Он наклонился так близко, что Макс ощутила его дыхание:
– Ты, кажется, ревнуешь.
– К этой ищейке? – фыркнула она.
– Хорошее сравнение, – согласился Диган. – Но если тебя это интересует, она моя бывшая невеста. Если я и видел ее во сне, пока горел в лихорадке, это был всего лишь кошмар. И это все, чем она сейчас стала для меня. Кошмаром, от которого я бы хотел избавиться.
Макс поразилась тому, что Диган, наконец, соизволил упомянуть о своих прежних отношениях с этой женщиной, но ее любопытство по-прежнему хлестало через край:
– Кто разорвал помолвку: ты или она?
– Она. Когда всплыло, что еще до свадьбы она была мне неверна.
Она съежилась от жалости к нему и неуклюже попыталась утешить:
– Лучше до, чем после.
– Это как посмотреть.
– Так ты не питаешь к ней никаких чувств? – спросила Макс с деланой небрежностью.