И Макс знала: Джонни чересчур чувствителен, чтобы не терзаться угрызениями совести из-за того, что она взяла вину на себя. Теперь все думают, что это она стреляла в Карла. Макс знала, что младший брат не сможет выжить один в дикой местности, как выживала она. Поэтому взяла с бабушки обещание не дать ему выложить дурацкую исповедь о своей роли в стрельбе.
Конечно, она не думала, что будет отсутствовать так долго. Это ей следовало заботиться о бабушке. Она взяла на себя эту миссию, как только научилась стрелять, сразу после исчезновения отца.
– Все еще сбита с толку или оказалось, что новости еще хуже?"
"Широкая дорога через лощину позволяла коням скакать быстро. Но Макс, глубоко погруженная в размышления, едва не пропустила самый простой выезд из лощины, отчего пришлось пустить коней шагом. Но почему Дигана так внезапно одолело любопытство насчет письма бабушки? Возможно, просто скука.
– Ну… Бабушка была счастлива узнать, что я жива, потому что она до этого не получала от меня писем. Но она хочет, чтобы я приехала, потому что скучает по мне, да и здоровье подводит.
– Мне очень жаль, что она больна. Но что тебя смущает? Что она просит тебя вернуться?
– Именно так. Она сказала, что, несмотря на смерть Карла, уверена в том, что со мной обойдутся справедливо, если я приеду и объясню свои поступки. Именно это не совсем понятно, поскольку она знает, что я не стреляла в Карла и взяла с нее слово сделать все, чтобы Джонни ни в чем не признался. Она знает также, что я никогда не упомяну его имени. Но меня тревожит, что она не рассказала, чем болеет.
– Так ты считаешь, что написала письмо не она?
Ее глаза вспыхнули.
– Мне это в голову не приходило! Я была слишком расстроена, узнав, что новости не таковы, каких я ожидала.
– Это почерк бабушки?
– Похоже, – вынуждена была признать она.
– Она получала письма регулярно или каждое письмо для нее – особый случай?
В Макс загорелся крохотный огонек надежды.